Чайковский

На войне он всегда был за полковником с огромною палицей на плече и с фляжкою в руках, в мирное время спал, как животное, свернувшись в клубок на полу у порога полковничьей спальни, и готовил полковнику кушать.

Про силу Гадюки до сих пор ходят предания между простолюдинами в Пирятине. Один только Гадюка мог безнаказанно говорить полковнику горькие истины, про-тиворечил ему и даже грубил, как равному. Как-то полковник напомнил ему, что он слуга, и заставил его молчать. Гадюка потупил голову, сверкнул исподлобья глазами и замолчал; но ночью пошел на мельницу, снял огромный жерновый камень, принес его и завалил дверь полковничьей спальни.

Поутру полковник хотел выйти – нельзя, не пускает камень.

– Это твои штуки? – спросил из-за двери полковник.

– Мои, – хладнокровно отвечал Гадюка.

– Отвали камень.

– Ты, пан, старше меня, сильнее меня: тебе это легче сделать.

– Да я не могу.

– А мне не хочется. – И сказав это, Гадюка вышел из комнаты. Позвали человек десять казаков, и насилу они отодвинули от двери камень.

Полковник, вышед, посмотрел на камень, покачал головой, улыбнулся и, позвав Гадюку, дал ему большой стакан водки.

III

– Гадюко! А Гадюко! Гадюко!..

– Чего, пане полковник?

– Чего? Что ты не откликаешься? Уши заложило, что ли?

– Разве заложит от твоего крику. Что там нужно?

– А что делается на дворе?

– То, что и делалось.

– Хорошо. Дождя нету?

– Откуда ему взяться?

– Не говори так; люди скажут: дурень Гадюка! Дождю есть откуда взяться, с неба возьмется, коли захочет.

– Разве коли бог даст; а дождь – что за вольница!..

– Правда, коли бог даст, ты правду сказал.

– Коли б я сказал по-твоему, люди сказали бы: дурень Гадюка!..

– Может, и так. А долго я спал?..

– Почти полдня; лег зараз после обеда, а теперь уже вечер недалеко.

– Ото! Пора полдничать! Вари полдник!..

– Вари полдник! Проспал человек полдник, да и хочет полдничать; теперь скоро ужинать пора! – ворчал Гадюка, выходя из панской спальни.

– Жаль! – говорил сам себе полковник.

 – Разве ужинать придется попозже? Пропал день; всему виноват сотник…

Полковник очень любил здоровый борщ с рыбою. Для нас, привыкших к легким кушаньям французской кухни, здоровый борщ покажется мифом, как Гостомысл, или голова медузы древних; многие не поверят существованию здорового борща; но и теперь еще есть старики, которые помнят это кушанье, бывшее лакомством, утехою отчаянных гуляк-гастрономов, хваставших своею железною натурой.