Три взгляда в бесконечность

Он молился за весь мир и учил, что надо любить и жалеть всех людей на Земле (конечно, кроме атеистов, иноверцев и еретиков). В этом он старался подражать таким великим преподобным, как Макарий Египетский и Антоний Великий. Отец Пётр не раз говорил нам: «Запомни, Григорий, и всегда повторяй себе: “все спасутся, один я погибну”. Это помысл Антония, и тебе надо учиться носить его в себе, хоть это и очень трудно». Мы достаточно быстро (не в похвалу себе будет сказано) усвоили этот помысл и старались всё время его повторять.

Однажды мы пожаловались отцу Петру, что один послушник во время Литургии всё время переминается с ноги на ногу и этим отвлекает нас от молитвы за весь мир. Вместо ответа батюшка покачал головой и сказал: «Даю тебе задание. Узнай, почему Макария Великого называли земным богом». К сожалению, у нас не было времени, чтобы копаться в литературе, ведь мы следим за порядком в монастыре. Сейчас появилось так много небогобоязненных людей, которые даже в святом месте ведут себя непристойно! Нам приходится их вразумлять, иногда даже выгонять из храма.

Ведь иначе монастырь может из дома молитвы превратиться в про?клятое бесовское логово. Если мы, благочестивые христиане, не будем очищать храмы и монастыри от нечестивых людей, то кто сделает это за нас?

Батюшка также объяснял нам, что очень важно молиться не только за живых, но и за усопших. Ведь их участь в вечности ещё не решена, и мы своими молитвами можем им помочь. «За усопших, – говорил он, – можно молиться и утром, и вечером, и дома, и в пути, и за работой – во всякое время и на всяком месте, и Бог примет такую молитву, если она будет исходить от чистого, любящего сердца и будет соединена с живой верой в Господа Иисуса Христа».

От себя добавим, что мы не можем молиться только за тех, которые умерли в упорном неверии и отошли в мир иной без признаков раскаяния и без христианского приготовления. Такой человек – хулитель Духа Святаго, он наверняка попадёт в ад. А за тех, которые умерли в вере и с раскаянием, причастившись и соборовавшись перед смертью, надо молиться, и можно быть смело уверенным, что молитвы наши облегчат их участь.

Однажды отец Пётр сказал нам странную вещь: «Знаешь, Гриша, а ведь горящая любовью душа молится и за врагов спасения!» «Что ты подразумеваешь, отец?» – спросили мы, но батюшка не ответил нам впрямую, сказав, что когда мы дорастём в меру истинного воина Христова, то сами всё поймём. Но мы, конечно, не настолько тщеславны, чтобы стремиться к совершенству.