Народный эпос

У девушки горской спросил он с издевкой:

«Ужель, Патима, говоришь ты всерьез?

Зачем же джигитов смешишь ты до слез?

Мужчину сразишь ли кинжалом своим?

Коня ты пронзишь ли копьем боевым?

Ты женское слово сравнишь ли с мужским?»

– «Напрасно меня ты вопросами колешь,

Сосед мой, сидящий в седле молодец,

Не думай, спесивый, что ты – удалец,

Смеясь надо мной: «Ты девица всего лишь!»

Вручи мне коня боевого, седок,

Испробовать дай мне дамасский клинок,

Позволь, чтоб на голову шлем я надела,

Прикрыла кольчугой железною тело.

Мой конь будет быстрым конем храбреца,

Клинок будет острым клинком удальца,

Украсится шлемом бойца голова,

Кольчуга сравнится с кольчутою льва!

Тогда-то, в седле горделиво сидящий,

Покажешь мне, всадник ли ты настоящий,

Тогда-то, воитель в кольчуге и шлеме,

Покажешь отвагу' свою перед всеми!»

Сказав, Патима возвратилась домой.

Взволнованы юноши, слов не находят,

А время проходит, а время уходит, —

Примчался, как молния, всадник лихой.

Одет был наездник в броню и забрало,

На сабле египетской солнце играло,

Скакал, точно ветер, скакун вороной,

Сверкал, точно месяц, шишак золотой.

«Привет вам, джигиты, что славой покрыты,

Теперь я могу ли приветствовать вас?

Быть может, гордиться не будут джигиты,

Спесивые речи не скажут сейчас?»

– «Родителя славного дочь молодая,

Как воин ты встречена будешь людьми!

Обидною прежнюю речь не считая,

Парту Патима, ты привет наш прими!»

Парту Патима не сказала ни слова,

Отвага сияла в глазах у нее.

Дамасскую сталь обнажила сурово

И, лихо гарцуя, метнула копье.

«Парту Патима, умоляем, скажи нам:

Мы видели, как ты ходила с кувшином,

Трудилась во время страды полевой,

Но где научилась ты подвигам львиным,

Владеть научилась ты саблей кривой?»

И тут Патима не сказала ни слова,

Клинок убрала, натянув удила,

И, спрыгнув проворно с коня вороного,

К джигиту, что задал вопрос, подошла.

«Давай поиграем, себя позабавим,

Давай испытаем, остер ли клинок.

На небо взлететь скакунов мы заставим,

Попробуем солнца отрезать кусок!»

Тут юноша вышел плечистый и статный,

Он поднял свой щит необъятный, булатный,

Могучею грудью он часто дышал,

Могучею дланью он саблю держал.

Глаза его вспыхнули искрой живою,

Сверкая улыбкой, сидел он в седле,

А лошадь с опущенною головою

Чертила копытами след по земле.