Честное комсомольское

 – Вот это фантазия! Хитро выдумал Домбаев, хитро! А вы поддались на эту удочку! – Александр Александрович весело рассмеялся.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянули осмелевшие мальчишки. Саша сделал знак рукой – и дверь закрылась.

– Садись, тезка! – все еще смеясь, сказал Александр Александрович, подвигая Саше стул.

Саша подождал, пока сядет Александр Александрович, и сел рядом.

– На Домбаева жаловаться нечего. Сами виноваты. А выдумал он великолепно и разыграл, как артист. Занятный парень!

– Одно плохо, – громко сказал Саша в ухо учителю, – не просто так выдумал – отплатил нам.

Мы его за плохое поведение перевели в бригаду девятого класса, а он теперь свою бригаду на первое место и выдвинул.

– Выходит, ради общественных целей старался! – – Александр Александрович снова улыбнулся.

Дверь скрипнула, опять образовалась щель, но Саша за спиной показал ребятам кулак.

– Простите нас, Александр Александрович! – с искренним раскаянием сказал Саша.

– Что ж прощать? В ваши годы на межпланетный корабль любой ценой взглянуть можно… Я, пожалуй, и сам на вашем месте с урока удрал бы.

Плохо только, что ваша бригада на последнем месте оказалась. Теперь на первое и не вытянуть.

– Не вытянуть! – уныло повторил Саша и, помолчав, спросил: – Мне можно идти?

– Иди, тезка. Еще не ел, наверное?

– Не ел.

– А выкупаться успел? – Александр Александрович с ласковой усмешкой дотронулся до мокрых волос мальчика.

– Успел.

– Ну, вот и хорошо.

Саша попрощался и вышел.

Александр Александрович подошел к окну и увидел, как от дома удалялись мальчишки его класса.

Он негромко засмеялся им вслед и подумал о том, что с появлением этого милого черноглазого юноши на душе у него стало теплее.

Бабушка и внук

Миша пришел домой уже в темноте. Бабушка, прозванная Саламатихой за то, что никто в селе лучше ее не умел готовить национальное бурятское блюдо саламат, встретила его на ступеньке крыльца.

– Ну, что? – спросила она по-бурятски густым, почти мужским голосом.

– Совсем плохо вышло, – по-русски ответил Миша с сильным бурятским акцентом.

Он мог говорить по-русски совершенно чисто, но дома почему-то всегда коверкал язык.

– Поверили? – спросила бабушка, и голос ее зазвенел по-молодому.

– Совсем поверили. Бежали, высунув языки… – уныло отозвался Миша.

– А потом что? – Звенящие нотки не покидали голоса бабушки. – Рассердились?

– Шибко рассердились. Я убежал вовремя. Дальше будет что, не знаю. Наверное, плохо.