Баклан Свекольный

И когда вы ещё игрались погремушками, я получил первое авторское свидетельство.

– Извините, – осекается Цветин, и далее – в прежнем духе. – Он же сам выдумал на ходу какие-то иероглифы и понтуется! (Новоиспечённый доктор наук не чурался молодёжной лексики.) Ведь ты же выдумал, Бакланов? Скажи честно! Выдумал?

Багровея в лице, Виктор Васильевич всё больше наседает на психику Фёдора. Стена равнодушия последнего выводит его из терпения. В ярости Цветин даже ломает авторучку, чему сам же удивляется:

– Тю!

Бакланов упорно игнорирует хамский наезд старшего коллеги, преспокойно выжидая, когда же тот достигнет предела собственного бескультурья.

Куда там! Не дождаться! Останавливает Цветина только появление Маслаченко, потребовавшего:

– А ну, Федя, за мной!

Ну, скажем, подскакивать и бежать по любой команде – вовсе не в духе Бакланова, хотя и не подчиниться – значит накликать новые неприятности. В поисках наилучшей реакции на требование шефа Фёдор паясничает и, вставая смирно, прилагает к виску левую(!) руку, будто честь отдаёт:

– Есть, товарищ начальник!

Выйдя из-за стола и захватив огромный блокнот, строевым шагом направляется к выходу.

Маслаченко открывает дверь, останавливаясь в её створе и не реагируя на кривляния подчинённого.

«Видать, не до того, – думает Фёдор, – даже замечания не сделал. Чего у них там стряслось, если сам Бакланов понадобился?» – иронизирует он дальше, мысля о себе в третьем лице.

«Неужели про числа?» – осеняет его догадка.

На ум приходит и другая версия: Бакланов прекрасно владеет английским.

Именно на этом языке проводится подавляющее большинство международных конференций, переговоров, по крайней мере, представителями тех стран, чьи языки не относятся к широко изучаемым.

Ну, с английским история отдельная. Ещё в школе Федя поставил цель выучить на память словарь Мюллера. И почти весь-то и выучил, чем приводил в восторг посвящённых: там-таки слов – тыщ семьдесят или больше. И до лампочки, что остальные предметы запустил. Зато с каким злорадством ставил в неловкое положение школьных «англичанок» и университетских преподов! Не любили они Федю и старались под любым предлогом сплавить его то на хозчасть, то на культурные мероприятия, лишь бы не торчал на занятиях да не выделывался.

А нынче по части словарного запаса равных ему не находилось не то что в институте, но и чуть ли не в городе.

Только сейчас, наверное, даже английский отошёл на второй план. Сегодня в переговорах участвуют датчане.