Баллады

Почтительно помог он ей сойти.

Под деревом ему сказала фея:

«На лютне мне немного поиграй!»

Мелодия звучала, грустью вея,

Но трогала чарующе, как май.

«Что надобно тебе за эти звуки?

Сокровищ я немало расточу!»

Со страстью взяв её ладони в руки,

Шепнул он: «Я любви твоей хочу».

«В угодники и в узы навсегда я

Возьму тебя запрошенной ценой,

Но, далее струной по мне страдая,

Не встретишься ты более со мной».

Дано дивить избыточно химерам.

Увидел он, утратив эмпирей,

Что белое на фее стало серым

И несколько развился рой кудрей.

Сиявшие зарёй поблёкли щёки,

Безумие во взоре залегло,

Но дали знать отдельные намёки,

Что сердце в нём и точно расцвело.

Россетти

Натурщицей добыв её случайно,

Трудился с ней Россетти допоздна.

По первой же работе чрезвычайно

Художнику понравилась она.

Совместные для них отрадны сети,

Но долгого на тверди счастья нет,

И некогда в сени своей Россетти

Безжизненной нашёл Элизабет.

О ней не забывать ему в сиротстве,

По памяти писать её порой.

Но слышит он о странном её сходстве

С Агнессой, чудотворицей святой.

В экстазе та написана когда-то

БолонцемАнджольери на холсте.

Россетти вдаль отправился крылато

К усиленно влекущей красоте.

Хранители пред ним открыли двери.

Приблизился приезжий к полотну.

Глядит – и впрямь Агнесса Анджольери

Похожа на покойную жену!

Но видит он ещё неподалёку

В музейной полумгле портрет его.

Расшириться сильней случилось оку:

Узнай себя, Россетти, самого!

Дженет

Окраинами шла порой без цели,

Восторженно любя лесной предел.

Ей нежно колокольчики синели,

Шиповник ей повсюду густо рдел.

И чашечку шиповника такого

Красавица невинно сорвала.

Вдруг юноша, взирающий сурово,

С укорами возник из-за ствола.

Но далее смягчился с явной краской,

Сорвал и сам ей прелести лесной.

Польщённая ж исполнилась опаской,

Цветок его отбросила долой.

Ведь юный страж урочища глухого

Служил, увы, холодной госпоже,

Смеющейся над чувствами живого,

Прельщающей, держа настороже.

Когда-то жизнь его осиротела,

Питание большое дав уму.

До прежних яств ему не стало дела,

Совсем иной открылся мир ему.

Владеют им избыточные чары

Безогненной, но властной госпожи —

И нет ему по той причине пары,

Зато сполна в туманной жизни лжи.