Обратная сторона радуги

– Ребе, – проникновенно сказал Рубен. – Вы же не откажете осиротевшему солдату?

– Кем были ваши родители?

Рубен понял, что означал этот вопрос, но спокойным голосом ответил:

– Мои родители были врачами, отец хирургом, мама педиатром.

– Рав Фогель спросил не об этом, – как примерный секретарь пояснил Даниэль.

– Хорошо, мой отец был евреем, а мама венгеркой, вас это интересовало?

– Но это значит, что…

– Что законы Галахи не признают меня евреем? А вот немцы признали бы. Мои сестры были близняшками и погибли в лапах чудовища Менгеле.

А мама не захотела отвернуться от «расово неполноценного» супруга и последовала за ним в лагерь.

Рассказ Рубена по-человечески тронул Даниэля, но он продолжал стоять на своём.

– Однако отклонившись от законов Торы, мы утратим право на землю, на которую вернулись. Ведь она дарована нам именно Торой.

– Я считаю, что эта земля дарована нам историей, здесь жили наши великие праотцы, духовные лидеры народа.

– Пророки, – поучительно сказал Даниэль.

 – Пророки, а не лидеры.

– Да как угодно. Только называть талантливых организаторов, умеющих отделять зерна от плевел бычками, которых небеса водили за веревочку, обидно, мне их славные земные дела дороже мифической избранности.

Услышав это неожиданное заявление, Даниэль в справедливом гневе приготовился было обрушить на голову оппонента весь свой запас красноречия, но Фогель неожиданно твердым жестом остановил его.

– Продолжайте.

– Первым лидером был Авраам, человек, по-видимому, добрый и справедливый. Бессмысленная жестокость языческих обрядов амореев, а Авраам родился амореем, его огорчала, поэтому он своевременно дал начало новой религии, взяв за её основу милосердие. И за ним последовали.

– Аврааму было знамение, – возмутился Даниэль – он ничего не придумывал сам.

– Авраам мог стать свидетелем жертвоприношений новорожденных Баалу, у любого стороннего наблюдателя это вызвало бы шок.

То, что он посчитал знамением, вероятно, было психогенной галлюцинацией вследствие нервного потрясения. И будучи изобретательным человеком, он ловко положил конец и ритуальным убийствам, притворившись, что хочет принести в жертву новорожденного сына, а потом, сославшись на ангела, дал своим последователям понять, что новое верование подобного рода дела не одобряет.

Даниэль молча, продолжал враждебно поглядывать на новоявленного вольнодумца.