Дневники Енота. Том 1. Туда, где овации

А что еще нужно для счастья ребенка? Только забота и любовь! А то, что у меня руки в наколках, в носу пирсинг – я что, не имею теперь права на то, чтобы детей воспитывать? Мой покойник за мной с плоскогубцами бегал, чтобы выдрать это железо и подшучивал надо мной, что я хуже металлолома, меня можно в ломбард сдавать, а потом выкупать.

Никодим Александрович: Простите, а для чего вы это, ну… на себя накололи?

Любовь Николаевна: Это я для дочек своих сделала. Однажды, когда я поняла, что они от меня отдаляются, шепчутся, когда я захожу, что прячут от меня что-то, тогда я поняла, что вот-вот я их потеряю.

Надо было что-нибудь предпринимать, я нашла у них в шкафчике визитку тату-салона и пошла, сделала свою первую татуировку. В тридцать шесть лет решиться на такое сложно, особенно, если ты – преподаватель русского языка. Меня чуть из школы не выгнали. Зато дочки мои перестали шушукаться, когда я заходила, и все-все мне рассказывали, я стала для них лучшей подругой. Они хвастались своим подругам и друзьям, какая я крутая и продвинутая мама. А это счастье для матери – быть лучшей подругой своих крошек. Мало кто из матерей может это почувствовать: кто-то говорит, что рожает для себя, а на самом деле оставляет на попечение своих родителей или родителей мужа.

Никодим Александрович: Кукушки.

Любовь Николаевна: Некоторые из них на самом деле уверены, что всю жизнь живут ради детей, откупаясь игрушками, тряпками и появляясь раз в год на один месяц.

Никодим Александрович: А некоторые растят с мыслью о мести отцам.

Любовь Николаевна: Никодим Александрович, вы бросьте. Никто не собирался вам мстить и не собирается. Если вам действительно невмоготу, вы можете поселиться у нас. От лишнего рта и кровати не обеднеем.

Никодим Александрович: Спасибо вам, спасибо вам, Любочка, вы – святая женщина! Дай Бог вам здоровья! Но я, к сожалению, откажусь, вам и так нужно сейчас много дел переделать, насколько я знаю, к свадьбе готовиться, девочек оформлять на себя, а я вам только мешать буду. Я лучше в тылу врага побуду, авось, там пригожусь.

Любовь Николаевна: Это кто вам про свадьбу-то ляпнул? Ой, простите.

Никодим Александрович: Я – старый разведчик: своих тайн не выдаю.

Любовь Николаевна: Да какой вы старый! Давайте рассказывайте, Наташка сказала или Лешка натрепал?

Никодим Александрович: Наташка похвасталась своим колечком. Не выдержала. А про жениха утаила. Неужто Лешка-пострел?

Любовь Николаевна: Ой, да не дай бог. Нет, слава богу, не он.