Полное собрание стихотворений

Rostand и мученик Рейхштадтский

И Сара – все придут во сне!

В большом и радостном Париже

Мне снятся травы, облака,

И дальше смех, и тени ближе,

И боль как прежде глубока.

Париж, июнь 1909

В Шенбрунне

Нежен первый вздох весны,

Ночь тепла, тиха и лунна.

Снова слезы, снова сны

В замке сумрачном Шенбрунна.

Чей-то белый силуэт

Над столом поникнул ниже.

Снова вздохи, снова бред:

“Марсельеза! Трон!.. В Париже…”

Буквы ринулись с страниц,

Строчка-полк.

Капли падают с ресниц,

“Вновь с тобой я!” шепчут губы.

Лампы тусклый полусвет

Меркнет, ночь зато светлее.

Чей там грозный силуэт

Вырос в глубине аллеи?

…Принц австрийский? Это роль!

Герцог? Сон! В Шенбрунне зимы?

Нет, он маленький король!

– “Император, сын любимый!

Мчимся! Цепи далеки,

Мы свободны. Нету плена.

Видишь, милый, огоньки?

Слышишь всплески? Это Сена!”

Как широк отцовский плащ!

Конь летит, огнем объятый.

“Что рокочет там, меж чащ?

Море, что ли?” – “Сын, – солдаты!”

– “О, отец! Как ты горишь!

Погляди, а там направо, —

Это рай?” – “Мой сын – Париж!”

– “А над ним склонилась?” – “Слава”.

В ярком блеске Тюилери,

Развеваются знамена.

– “Ты страдал! Теперь цари!

Здравствуй, сын Наполеона!”

Барабаны, звуки струн,

Все в цветах… Ликуют дети…

Все спокойно. Спит Шенбрунн.

Кто-то плачет в лунном свете.

Камерата

“Аu moment оu je me disposais a monter 1’escalier, voilа qu’une fe, envelopеe dans un manteau, me saisit vivement la main et 1’embrassa”.

    Prokesh-Osten. “Mes relations avec le duc de Reichstadt”.[1 - “В тот момент, как я собирался подняться по лестнице, какая-то женщина в запахнутом плаще живо схватила меня за руку и поцеловала ее”. Прокеш-Остен. “Мои отношения с герцогом Рейхштадтским” (фр.).]

Его любя сильней, чем брата,

– Любя в нем род, и трон, и кровь, —

О, дочь Элизы, Камерата,

Ты знала, как горит любовь.

Ты вдруг, не венчана обрядом,

Без пенья хора, мирт и лент,

Рука с рукой вошла с ним рядом

В прекраснейшую из легенд.

Благословив его на муку,

Склонившись, как идут к гробам,

Ты, как святыню, принца руку,

Бледнея, поднесла к губам.

И опустились принца веки,

И понял он без слов, в тиши,

Что этим жестом вдруг навеки

Соединились две души.