Сказки дочки Бабы-Яги

Ощущение чистоты померкло, но потом вернулось вместе с осознанием своей цельности. Не было прошлого и будущего, было одно бесконечное настоящее. Не было оценок, было созерцание и свет.

* * *

Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги, сидела на крыльце своей избушки.

«Наваждение какое-то».

На поляне перед ней возвышались два дракона: Чёрный и Белый.

«Неужели, все-таки не наваждение?»

– Ты справилась! – прогремел Чёрный Дракон.

– Ты был моим проводником?

– Я – Дракон Познания. Иногда ты позволяла себе слышать меня.

Твои хранители свободны, ларец Силы открыт, и хрупкий Цветок пробивает себе дорогу. Береги их, и они отплатят тебе тем же.

– Я – Дракон Творчества, – произнёс Белый Дракон. – Теперь ты готова и ко встрече со мной. Я буду навещать тебя.

– У тебя впереди долгий путь. Я тоже буду навещать тебя, – сказал на прощание Чёрный Дракон.

Два дракона величественно взлетели и унеслись в сторону восходящего солнца.

А над лесом кружились в танце семь Хранителей. И новорождённая Радуга, наслаждаясь своей Свободой, беззаботно Смеялась, и в безграничной Любви рождалось Намерение принять все Изобилие этого мира с Радостью и Благодарностью.

Страшилка

Эта сказка стала приквелом к предыдущей, но, так уж сложилось, что показываю её второй.

Не будем нарушать традицию. Пусть и в этом сборнике «Страшилка» скромно следует за сказкой «На крыльце». Зато теперь станет понятно, откуда взялись страхи, прирученные девой сказочной.

***

Жила-была Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги.

И муж у нее был, Иван-Циркевич, да пару ягнят совместно прижитых. Домовые, как и положено, в доме водились, мохнатые, да разнохарактерные.

Жучкой-Юлой её кликали, поскольку вертелась она всю жизнь, да крутилась, как юла.

А вертелась-то она по-разному, то в эту сторону, а то и в другую. То ягнятам своим прокорм добывает. То избушку на дворец обменивает. То недуги заморские в себе отыскивает.

И до того докрутилась она, что и позабыла совсем, что в сказке живёт. Крепко-накрепко позабыла.

А сказка она ведь на то и сказка, чтобы в ней чудеса всякие волшебные приключались. И стала тогда сказка сама Жучке-Юле помогать, да желания её исполнять. Только вот беда в чём: самой-то сказке не разобраться, что исполнять, а с чем и поостеречься бы надо. И подсказать некому. Настолько закрутилась Жучка-Юла, что все знания волшебные повыветрились из головушки-то её.

Однажды бежала она, крутилась да вдруг остановилась. Почудилось что-то.