Происхождение

Две недели назад мне позвонил Эдварт.

– Доброе утро, Ник. (Для справки: Ник – мое школьное прозвище, некогда полученное в классе шестом, сопровождавшее меня до самого выпускного и затем забытое. Начав писать для журнала, я решил использовать его в качестве псевдонима.) Хочу поручить тебе один материал для нашего майского номера. Недавно был на презентации философской книги одного модного «просветленного». Во время возвышенного обсуждения его опуса чуть было не благословил его своим храпом. После официальной части, уже на фуршете, потолкался среди небезразличных философии людей, послушал разговоры и понял, что наша потенциальная аудитория живо интересуется вопросами теологии от сотворения мира до межконфессиональной розни.

Алло, ты меня вообще слушаешь? – в интонации Эдварта слышались ноты недоуменного возмущения.

– Да, да, Эдварт! Внимательно слушаю, – с энтузиазмом проговорил я, подавляя зевоту.

– Отлично! – облегченно сказал он. – Итак, по счастливой случайности сей ученый муж, о котором я тебе только что рассказывал, живет в нашем городе.

Думаю, стоит возвестить нашим читателям о его существовании, дать короткое интервью и, возможно, «обозреть» в целом философскую область, смежную с ним. Книгу этого Аристотеля современности я оставлю девочкам в редакции. Заедешь, заберешь.

– Эдварт, но, насколько я помню, лейтмотивом интеллектуального раздела майского номера должна быть живопись. Впишется ли туда материал о философской литературе?

– Ну, сбрызни текст полотнами Леонардо.

Что я тебя учить, что ли, буду?! Но только со вкусом.

Об обязательном наличии «вкуса» Эдварт не уставал регулярно напоминать всей команде журнала.

– Все понял! Сбрызну со вкусом.

«А вот со вкусом чего, выберу сам», – злорадно подумал я.

Еще немного потоптавшись вокруг предполагаемой статьи, мы попрощались с шефом. Он собирался уезжать на пару недель на историческую родину, а нам завещал довести до ума очередной номер журнала.

Не могу сказать, что сильно вдохновился полученным заданием.

Предстояло освоить нудный фолиант «просветленного» да еще и схожие с ним псевдонаучные изыскания современников.

Уже стоя под душем, я подумал, что задача, в общем-то, не так уж и безрадостна. Остатки негатива стер завтрак и крепкий кофе. В конце концов, прикоснусь к Светилу, проводя интервью. Не зря же в свое время в университете мы стоически перенесли десятки часов околофилософских лекций.

И вот я уже за рулем несусь в редакцию.