12 великих пьес

Клянусь, что это правда!

Твое лицо, приемы, смелость, стан,

Твои слова – вот твой богатый герб.

Оливия, не торопись, потише.

Но ежели б слуга был господином —

Ужели заразиться так легко?

Я чувствую, что юношеский образ

Невидимо и осторожно вкрался

В мои глаза. Мальволио, где ты?

Мальволио возвращается.

Мальволио

Я здесь, графиня! Что угодно?

Оливия

Догони

Упрямого посланника Орсино.

Он перстень здесь насильно мне оставил.

Скажи, что я подарка не хочу.

Пусть герцогу не льстит, пусть не ласкает

Его пустой надеждой – никогда он

Оливию своей не назовет.

Когда ж послу угодно завтра утром

Прийти ко мне, я объявлю причину.

Мальволио, спеши!

Мальволио

Сейчас, графиня.

(Уходит.)

Оливия

Что делаю, сама того не знаю.

Мой глаз не обольстил ли это сердце?

Свершай, судьба! Мы не имеем воли,

И нам судьбы своей не избежать.

Уходит.

Действие II

Сцена первая

Берег моря.

Входят Антонио и Себастиан.

Антонио. Так ты не хочешь оставаться и не позволяешь мне идти с тобою?

Себастиан. С твоего позволения – нет. Темно светит надо мной звезда моя. Злоба моей судьбы могла бы заразить и твою. Потому, прошу тебя, позволь мне страдать одному. Я худо заплатил бы за твою любовь, поделившись с тобою моим горем.

Антонио. Хоть скажи, куда ты идешь?

Себастиан. Нет, извини. Мое путешествие – прихоть. Но я замечаю в тебе прекрасную черту скромности – ты не хочешь выудить из меня мою тайну; тем охотнее я тебе откроюсь.

Знай же, Антонио: меня зовут Себастианом, хоть я и называю себя Родриго. Отец мой был тот Себастиан из Мессалины[12 - Мессалина – такое же вымышленное название города, как Иллирия – название страны.], о котором ты, как мне известно, уже слышал. Он оставил меня и сестру, родившихся в один час. Зачем не угодно было небу, чтоб мы и в одно время умерли? Ты помешал этому: за час до того, как ты спас меня от бушующих волн, сестра моя утонула.

Антонио. Боже!

Себастиан. Хоть и говорили, что она на меня очень похожа, однако многие считали ее красавицей. Я, конечно, не мог разделять с ними их чрезмерного удивления, однако смело скажу, что сама зависть должна была бы назвать ее сердце прекрасным. Она уже утонула в соленой воде, а я топлю ее память снова в соленых слезах.

Антонио. Не взыщи за плохой прием.

Себастиан. О добрейший Антонио, прости только мне все беспокойства!

Антонио.