12 великих пьес

Следовательно, с врагами я учусь самопознанию, а друзья меня надувают. Итак, если умозаключения похожи на поцелуи и если четыре отрицания составляют два утверждения, то чем больше друзей, тем хуже, чем больше врагов, тем лучше.

Герцог. Хорошо! Прекрасно!

Шут. Нет, государь, право нет, хоть вам и угодно быть одним из моих друзей.

Герцог. От моей дружбы тебе хуже не будет: вот тебе золотой.

Шут. Если бы это не значило повторять дважды то же самое, сэр, так не мешало бы удвоить.

Герцог. О, ты даешь мне худой совет!

Шут. На этот раз опустите, сударь, вашу щедрость в карман – и да повинуются ей ваши кровь и тело!

Герцог. Так и быть, согрешу вдвойне.

Шут. Primo, secundo, tertio[29 - Во-первых, во-вторых, в-третьих (лат.).] – и тогда будет ладно. Старая пословица говорит, «без троицы дом не строится»; такт в три четверти – веселый такт; колокол, созывающий на молитву, может вас убедить в том: он всегда звонит «динь-динь-динь»!

Герцог.

Этой шуткой ты не выманишь больше денег из моего кармана. Если тебе угодно доложить графине, что я желаю, с ней говорить, и проводить ее сюда, так это вернее пробудит мою щедрость.

Шут. Пусть же почивает, пока я ворочусь. Я иду, государь Однако вы не должны думать, что моя любовь к золоту есть сребролюбие. Щедрость ваша пусть немного вздремнет – и я ее разбужу. (Уходит.)

Входят Антонио и полицейские.

Виола

Вот, государь, спаситель мой идет.

Герцог

Его лицо знакомо мне, хотя

В последний раз я видел его черным,

Запачканным в дыму, как у Вулкана

Он был начальником на плоскодонном

Ничтожном корабле и так жестоко,

Так разрушительно схватился с лучшей,

Сильнейшей частью флота моего,

Что даже зависть и язык утраты

Ему и честь и славу отдавали.

В чем дело?

1-й полицейский

Государь, вот тот Антоньо,

Который «Феникса», с богатым грузом

К нам плывшего из Кандии[30 - Кандия – древнее название острова Крит.

], схватил.

Вот тот, который полонил «Орла»,

При чем погиб ваш молодой племянник.

Сейчас его на дерзком поединке

Мы на одной из улиц захватили.

Виола

Он шпагу мне в защиту обнажил,

Но под конец заговорил так странно,

Что все слова его за бред я счел.