Дневник астронавта

Я создала свою хижину с помощью энергии ослепительного света и пламенного добра.

Сажусь за письменный стол, старательно вывожу буквы на страницах пожелтевшей тетради и снова вычёркиваю… Не ради совершенства (это лишь скучная выдумка, и я больше не хочу становиться пленником мнимых эталонов), но ради опрокидывающей искренности. Быть предельно честным – так глупо и прекрасно.

За пыльным стеклом скользит по уставшему небу последний упрямый луч. Красное колесо скрывается в чертогах нежного покоя. Наступает вечер – и мне снова хочется танцевать.

В эту едва уловимую миллисекунду встречаешься с собственным двойником – настоящим и освобождённым. Душа выбирается из телесного плена и снова поёт… о тысяче бумажных журавликов, которые однажды спасут наш стоящий на краю пропасти мир.

Не думай, что ты слаб…

Не думай, что ты слаб,

Пожалуйста, борись,

Всё это лишь этап,

Всё это только жизнь.

В объятиях зеркал

Терять своё лицо,

Я знаю, ты устал

Во ржи искать ловцов.

Над пропастью – взлететь,

Касаться звёздных рун,

Не бойся не успеть

Взять штурмом высоту.

И даже вопреки

Не прекращай сиять,

Затмив все маяки,

Не вздумай проиграть.

Твой голос – тишина,

Твой взгляд – слепая ночь,

Когда взойдёт луна,

Душевный мрак отсрочь,

А лучше – прогони

И снова будь собой,

Придут другие дни

И смоют боль волной.

Послушай, как силён,

Сам для себя ты щит,

И для Любви рождён,

Как для Cвободы – кит.

Не думай, что ты слаб,

За терниями – рай,

Не бойся – невпопад,

Круши и созидай.

Притча о любви

Ночь накидывала тёплый плащ на обнажённые плечи города. Смиренные жители засыпали в тесных кроватях, прячась под одеялами, как тревожные зверьки – в норках. И можно было позавидовать олимпийскому спокойствию иных существ, умеющих забываться бесцветным сном до очередного звона будильника.

Мартин не мог – он бодрствовал несколько длинных ночей подряд.

Пробовал вставать на колени, склоняя голову к сложенным вместе ладоням, и молиться тому танцующему богу, в которого всё ещё немного верил. Но ничего не происходило, и, казалось, ничто не могло разрушить даже самую хрупкую тишину в этой маленькой комнате, освещённой единственной лампочкой.

Однажды, когда бедный человек обвинил молчаливого собеседника в беспощадном равнодушии, случилось долгожданное чудо.