Оля

Сын, о существовании которого мы с Лизой до прошлой недели даже и не подозревали, никак ей не помогал, и она стала сдавать одну комнату. Сначала комнату снимал какой-то мужик, потом Лизавета с подружкой. Потом подружка уехала, и тетя Клава написала новое объявление.

Я наткнулась на нее на остановке, когда она приклеивала бумажку на фонарный столб. Это было в прошлом году, в конце июля. Я как раз искала себе жилье – мне пора было освобождать место в общежитии после окончания училища.

Клавдия Семеновна привела меня к себе домой, и я там и осталась.

Она брала с нас с Лизой только квартплату и ни копейкой больше. Получалось примерно по тысяче с носа. Это было почти задаром за благоустроенное жилье в центре города, да еще и возле остановки.

Еще одну тысячу из своей жалкой зарплаты я отправляла маме в деревню, а на оставшиеся две с небольшим пыталась выжить, подрабатывая почтальоном или курьером в свободное от дежурства в больнице время.

Оказалось, что если чередовать «Ролтон» с «Дошираком», то выжить можно, невзирая на ранний гастрит.

Поэтому я даже умудрялась выкраивать крохи на дешевую косметику и кофты с китайского рынка.

Мы с Лизаветой быстро нашли общий язык. Она была студенткой политехнического института и училась по специальности с непроизносимым названием. Что-то там с генераторами.

Как и я, она приехала из деревни. Только ее семья, в отличие от моей, могла помогать ей деньгами. Пусть и небольшими.

Тетя Клава, святая женщина, еще и подкармливала нас на свою мизерную пенсию: она иногда пекла нам пирожки – то с капустой, то с повидлом.

Хорошая была старушка, царствие ей небесное. Мне было очень жалко и ее, и ее пирожки, и ее замечательную квартиру.

Черта с два я найду сейчас что-нибудь подобное. Нет, конечно, предложений было полным-полно! Жилье сдавалось в огромном количестве во всех районах города. Но вот сколько теперь это будет мне стоить?

Я уже обзвонила кучу адресов и даже съездила посмотреть несколько комнат. Жилье было вполне приличным. Вот только цены мне не подходили.

Никто не соглашался меньше, чем на четыре тысячи. Даже если разделить эту сумму на двоих, то для меня это было все равно неподъемно.

…

В подъезде было темно, хоть глаз выколи. Вот паскуды, опять все лампочки повыкручивали.

Практически на ощупь я поднялась по лестнице на второй этаж, подошла к квартире и полезла в карман за ключом.

Из-за двери доносились какие-то звуки. Мне показалось, что там кто-то не то плачет, не то стонет.