Последователь

После всех манипуляций он яростно заревел и разорвал на себе изношенную куртчонку. На меня его выпендреж впечатления не произвел, но стратегия сработала, потому что Толик отпустил руку и полез под сиденье за саблей.

Цыганка потрогала покрасневший нос, два раза вдохнула и выдохнула, проверяя работу освободившихся ноздрей, и вернулась к цыганам. Все они к тому времени столпились вокруг нас.

Я еще не до конца прибыл из транса, потому наблюдал все спокойно, как во сне.

Толик со скрежетом достал саблю из трубы и вонзил в порванную куртку светловолосого.

Махнул, снова махнул, и кусок куртки свалился на пол.

Светловолосый попятился.

Толик выставил саблю перед собой и поводил у цыган перед носом. Они расступились. Вышел в проход, повернулся спиной к двери и навел саблю на вагон.

– Никто отсюда не выйдет, пока я не позволю.

– Есть же вторая дверь, – сказал кто-то из пассажиров.

– Это выход назад. А я не пускаю – вперед.

Один цыганенок бросил в Толика покусанный лимон. Толик рубанул летящий лимон саблей, промахнулся и ударил в спинку сиденья.

Обивка разошлась, в щели показался белый поролон.

Удар прошел в опасной близости от девчонки-подростка. Та придвинулась плотней к своему парню и смерила Толика высокомерным взглядом.

– Мужчина, – говорит. – Осторожней.

– Я не мужчина, – сказал Толик. – С чего ты взяла?

Норвежского цыгана снова отправили на переговоры. Рваная куртка держалась лишь на шее и напоминала крылья или плащ. Он был похож в ней на остроносую птицу. Он и вел себя как птица – все время кивал головой и смотрел на Толика не прямо, а повернув лицо боком.

– Выпусти нас немедленно, ты! – крикнул с дикой истерикой.

Толик уколол лежавший на полу лимон и бесстрастно слизал лимонад с кончика сабли.

– Пошел вон, – говорит.

Тут что-то случилось – то ли повлияла кривизна леса, в котором мы ехали, то ли драматизм достиг апогея, – но все ударили друг друга слабым током: пассажиры ударили пассажиров, цыгане цыган, Толик блондина, а я сам себя, передав искру с одной ноги на другую.

После этого табор зашевелился и вышел в заднюю дверь. В вагоне мгновенно посвежело – будто не цыгане сползли, а прохладная снежная лавина.

Я не мог понять, открепили меня остатки транса или нет. Решил сходить в туалет.

– Выйду солью жидкость, – говорю.

– Ничего подобного, – сказал Толик. – Ты думаешь, почему я дверь сторожу? Там заперт волк.

Лишившись туалета, пассажиры стали о нем думать.

– Мы тоже выйти не можем?

– Конечно.