Последователь

Конечно, я был зол, и Толик не шел из головы. Не хотелось возвращаться в Слоним без него. И от контролеров бегать не с кем, и вообще тошно с людьми без его чувства юмора.

Стыдно было, что его забрали, а я струсил.

Жену его я не винил, ее действия обусловлены непониманием. Меня больше расстроило то, что ей помогло государство.

Я привык считать, что у нас есть свобода, но на самом деле ее очень мало. Все государства – концлагеря, не зря так было сказано, и я по-настоящему это увидел. И забор вокруг границы, и патрули, охраняющие совсем не нас, и неравноправие между блатными и простыми кастами.

Свободны у нас лишь бездомные собаки – вот из кого нельзя извлечь выгоду. Это последний класс городского дна, истинные подонки человечества. Только они, шатающиеся на краю общества, способны смотреть людям в датчики зрения.

Глава седьмая. Великая хартия вольностей

Я летел в ночном небе и смотрел, как стадо коров спасается от кошмарной угрозы. Вдруг в прихожей затрясся телефон. Узнав мой номер, Толик звонил каждое утро.

– Снова твой блаженный звонит! – крикнула Ольга.

Я скинул одеяло, вышел в прихожую и поднял трубку. Перед глазами стоял виденный сквозь звезды бег коров. Толик хохотал и стучал по кнопкам – связь подавлялась звуками тонального набора.

– Это я! Я… придумал …!

– Привет, – говорю, закрыв глаза. – Опять разбудил.

– Мы должны построить… идиота! Выходи!

– Через пятнадцать минут.

– На нашем месте, – сказал Толик и повесил трубку.

Солнце за окном висело низко и походило на божество.

– Куда собрался? – спрашивает.

– Не знаю. Толик что-то придумал.

– Ты заметил, что нам никто, кроме него, не звонит?

– Это потому, что у тебя нет друзей.

– Да, и вот я подумала, – а зачем мне телефон? Зачем ишачить на работе и оплачивать твои звонки?! Чтобы ты потом по помойкам шлялся?!

– Никто тебя об этом не просит.

Вообще-то у нас были совместные сбережения, но я не опускался до того, чтобы о них напоминать.

– Я, может, тоже хочу уволиться! – раскричалась она. Должно быть, долго держала в себе.

– Уймись, пожалуйста, – сказал я. – Мне надо идти.

На улице солнце еще больше походило на божество. Свет вращался в небе по слепящим орбитам и слоями ложился на сухую землю.

Толик ждал меня на карьере, и с собой у него была стопка книжек.