Последователь

– Зарабатывают, не сомневайся, но только те, кто ничего не боится. Вы как, ссыкливые?

– Давай ближе к теме.

– Потому я вас и выбрал. Вы нормальные ребята. Не боитесь трудностей. И я предлагаю пойти со мной на дело.

Вот откуда у него на руках оскаленные демоны и черепа, вот что за корявые крестики голубеют на костяшках. Он вор.

– Хочешь грабануть магаз? – спрашиваю.

– Хочу, и зову вас в долю. Мне нужны люди, не засвеченные в криминале.

– Хрен тебе, Кулакевич! – Толик заорал так, будто Саня стоял на соседнем холме.

– Тише будь, – испугался Саня, – зачем так ревешь!

– Хрен тебе, говорю! Подставить нас хочешь? Посадить?

– Ты за базаром следи! На меня никто не в обиде. Я стольким ворам помог. Я профессионал. Вообще лучший в городе.

– Ты же сидевший, – сказал Толик.

– Конечно, – сказал Саня.

– Значит, воровать не умеешь. Попадешься.

– Ах ты падла, – ответил Саня и толкнул Толика в карьер.

Мешок перевернулся и мягко плюхнулся на склон. Толик поехал на нем вниз, подпрыгивая и оставляя ботинками в песке две темных влажных линии.

Доехав до дна, спокойно сел на мешок, снял ботинки и высыпал из них песок.

А я по-прежнему находился возле Сани, и он меня не скидывал, потому что не знал еще, что я о нем думал.

А думал я, что он обыкновенный додик, каких везде полно, и которые еще со школы мне жизни не дают. Нетерпимый и тупой. Он не только тех не любит, кого и я, – он не любит никого.

Я с такой романтикой заигрывать не хочу.

– Как тебя зовут? – спросил Саня.

– Андрей, – сказал я, – но это ни о чем не говорит.

– Толян не знает, от чего отказывается, Андрей. Но так даже лучше. Нам будет больше.

Я не хотел лететь в карьер, поэтому искал ответ.

– Встречаемся здесь же, завтра на рассвете, – продолжал Саня. – В четыре утра. Все, что нужно, я организую.

Басок его перестал быть приторно-вкрадчивым.

– Прости, Саня, – говорю. – Завтра не могу. Честно. Я бы с радостью…

Он наморщил родинку на носу.

– Ну давай тогда послезавтра!

Я глянул на Толика. Тот сидел в карьере с ботинком в руке и смотрел на меня.

– Понимаешь, – говорю, – я и послезавтра не могу. Все-таки Толик мне друг.

Саня внимательно и долго изучал что-то на моем лице. Его фиолетовый рот превратился в щелочку.

– Я понял тебя, хомяк. Если кто узнает – закопаю.

– Менты – никогда, – ответил я и глупо хохотнул.

Он развернулся и пошел обратно, злобно срывая листья с кустов.