Приглашение на выставку

– А как вас правильно называть – Глеб или Глен? Мама говорила, что в оригинале вы Глеб, но когда мы вас разыскивали, потратили кучу времени: в «Гугле» вы пишетесь как Глен. Какой вы конспиратор, однако.

– Называй как тебе удобно. Что Глеб, что Глен – один хрен, – усмехнувшись, ответил Чернов и поймал себя на мысли, что с этой девочкой почему-то чувствует себя крайне неловко, не в своей тарелке. Впрочем, виду не подал. – Проходи в комнату. Здесь я живу.

Неля ходила по двум просторным комнатам:

– Вот это я понимаю: модерново и без претензий.

Мне тоже нравится, когда в квартире мало мебели и нет ничего лишнего. Это кто?

– Мои родители, – Глен остановился возле книжной полки, где в рамочках стояли две фотографии мужчины и женщины. – Они умерли.

– А вы немножко похожи на свою маму… У-ух, какая клевая панорама, – подойдя к окну, Неля отвела прозрачную занавеску.

Если бы не угол соседнего дома с глухой стеной, то вид на Манхэттен отсюда был бы действительно великолепным.

Прибитый к оконной раме виселo, мордой вниз, чучело декоративного крокодила.

 – Привез его из Флориды, там крокодилий террариум, целое крокодилье царство.

– Вы, наверное, объездили полмира. А в России за все эти годы так никогда и не были?

– Был дважды. Когда хоронил родителей.

– Почему же вы к нам не заехали? Мама была бы вам очень рада. Она, когда о вас вспоминает, говорит, что знакомство с вами было настоящим чудом в ее жизни. Вы и в самом деле гений?

Вопрос был задан с такой непосредственностью, что Чернов даже растерялся:

– Да какой к черту гений.

По молодости, знаешь, все мы гении, Рафаэли. Но потом, как говорится, жизнь берет свое: амбиции потихоньку уходят, бытовуха заедает. И все Рафаэли разбегаются кто куда, как мокрые петухи, – он хмыкнул. – Впрочем, тебе это знать пока не обязательно, всему свое время. Давай лучше обсудим правила общежития, – тон Глена стал подчеркнуто деловым.

– Давайте. Вы только сильно не переживайте, я послушная и аккуратная. Вы моего присутствия даже не заметите, гарантирую.

Ой, какой любопытный портрет. Это вы? – она остановилась у висевшей на стене картины, выполненной в духе стрит-арт. – Вы тут на себя не очень похожи. Или нет… – наклонила голову набок. – В общем-то, похожи, но… какой-то страшный, какой-то дикарь.

– Да, интересный портрет.

– Кто же его написал? Вы сами?

– Нет. Был у меня когда-то приятель – Давид, талантливый художник. Умел видеть суть вещей, а не просто ямочки на щеках.