Нонстоперы #2

Вам надоест вся эта бесконечная езда «в никуда» уже через пару месяцев. Вы будете блевать при виде гостиниц и мечтать о том, чтобы вернуться в родной и предсказуемый дом.

– Мы – психи, – сказал Кит. – Это точно!

– Нет, – Гай медленно покачал головой, странным и грустным взглядом осматривая лицо Шурика. Казалось, он начал испытывать к нему жалость, какую может испытывать здоровый человек по отношению к больному. – Настоящая жизнь может выглядеть только так. И только такие психи как мы, могут понимать это. Непредсказуемость? Нестабильность? Да что ты знаешь об этом, друг? Вся твоя жизнь – это мириады комплексов и страхов, с которыми ты вынужден жить до конца дней своих, потому что даже мысли не допускаешь, чтобы начать с ними справляться.

Я понимаю, почему миллионы людей на этой планете находятся в глубокой ж**е. Потому что все они как ты. Вы боитесь что-то поменять, боитесь нарушить свой псевдокомфорт, и потому год за годом продолжаете унылый серый сон, который ошибочно называете жизнью.

– Вечный бесплодный поиск и побег непонятно от чего, это лучше? – нахмурился Шурик.

Гай даже приподнялся с топчана:

– Неоценимо! – пропел он, яростно блеснув глазами. В тот момент я вновь испытал смешанные чувства. С одной стороны Гай действительно был сумасшедшим. С другой, я прекрасно понимал, что являюсь его стопроцентным сторонником. Хочу того, или нет.

– Мы просто с разных планет, Саня, – примирительно сказал я, чтобы сбросить накаляющуюся атмосферу. – И цели в этой жизни тоже у всех разные.

Нам не понять друг друга.

Кит неожиданно для всех подвёл итог красочным философским примером:

– Рыба с морских глубин и птица с вершины горы не могут воспринимать один и тот же мир одинаково. Никто не прав в этой истории. Такими их создал Бог.

– Я люблю тебя, иностранец, – без тени иронии сообщил Гай. – Ты – один из нас.

– Я тоже тебя люблю, – добродушно улыбнулся мистер Тауэр.

На этом наши посиделки закончились, а с ними подошёл к концу и очередной длинный день путешествия.

Я вышел под чернильное Югорское небо и порывы холодного северного ветра. В пачке оставалось три сигареты. Желудок всё ещё тяготел от обильной вечерней трапезы. На территории отеля курение было запрещено. Об этом гласили многочисленные надписи по всему периметру. Неподалёку виднелись очертания погружённого в вечерний мрак стадиона. Один-единственный прожектор был направлен в противоположную сторону. Яркий белый луч рассекал пустоту на две части.