Между небом и землёй

Я думала, что уже ваша свадьба не за горами.

«Хороший мальчик» – то же самое говорила мне мама до недавнего времени. И что они привязались к этому определению – «хороший мальчик», неужели нет каких-то других слов, чтобы описать человека? Про свадьбу это было лишнее, я даже чуть не поперхнулась.

– Я не спорю, что он хороший, он им был до недавнего времени, потом изменился, и тот Глеб, которого я знаю сейчас, меня никак не устраивает, – я уже с трудом подбирала слова.

– Ты всё-таки подумай, не мог же он так сильно измениться, – похоже Тамара Николаевна никак не хотела меня понять.

– Я уже давно подумала, и своё решение не поменяю.

– А если он изменится?

Интересно, она действительно так думала, или сказала от безысходности? Человек не может измениться по щелчку только потому, что этого кто-то хочет, нужно, чтобы он сам захотел.

– Сомневаюсь, хотя буду только рада за него, но я для себя уже решила, что нам с ним не по пути, сказала об этом Глебу и менять своего решения не намерена. Извините, Тамара Николаевна, но мне нужно идти.

– Да-да, конечно, но всё-таки подумай ещё раз.

– До свидания, рада была Вас увидеть.

С этими словами я встала из-за столика и вышла.

Мне почему-то было жаль Тамару Николаевну, она, как и все матери на свете хочет счастья своему ребёнку. Но, простите, не за мой счёт, я не согласна на такое счастье, и добровольно на него подписываться не собираюсь. Пусть Глеб найдёт себе другую дурочку, но это буду уже не я. А может, я и была той самой дурочкой, которая влюбилась в него когда-то, и просто не замечала, что он был таким всегда? Нет-нет-нет, всё-таки он был другим, это даже Юлька заметила, а она лицо незаинтересованное.

Или мне просто так кажется, и он до поры до времени просто не показывал своё настоящее «я»? Нет, всё-таки не верю. Глеб Орлов, который мог посреди ночи позвонить мне и сказать что-то приятное только ради того, чтобы услышать мой голос. Я даже не могла на него сердиться в этот момент. А его подарки по поводу и без повода, он меня всегда ими удивлял, оригинально преподносил. И где всё это? Куда пропало? Почему он изменился? Может, надо было всё-таки выяснить этот вопрос до конца? Хотя навряд ли это получилось бы, он постоянно отшучивался и говорил: «Малыш, не бери в голову, я не изменился, я такой же, как всегда». Малыш – так он постоянно меня называл, чем-то ему это нравилось. Очень редко называл меня по имени, говорил, что будет называть меня так только тогда, когда рассердится.