Путевой дневник. Том 1. Хозяйка демонов

Вернее сказать, трактат был написан не на чистом имперском, а на устаревшем диалекте восточных предместий Депринна, одного небольшого, но высокоразвитого городка, когда-то давно имевшего собственный стиль в искусстве, культуру и верования. До того, как Империя его поглотила, пережевала и превратила в часть себя. Благо, я прежде изучал забытые диалекты и наречия, и неплохо смог бы даже объясняться на них. Потому и книгу прочёл.

Произведение посвящалось очень странному вопросу – некому Покою. Столь необычных вещей мне ещё не доводилось разбирать, но в книге говорилось, что каждый лунг и почти каждый знатный и благородный выходец из Мирсварина непременно должен посещать этот «Покой».

Добиться особого состояния сознания, позволяющего окунуться в зачарованный мир видений отнюдь не просто. Но, поскольку в трактате имелись чёткие советы и руководства, как это сделать, я почувствовал себя обязанным попробовать.

В тот же вечер принял удобное расположение в кресле посреди своих покоев, и собрался «в путь».

Ничего не получилось, разумеется, но спать я отправился с твёрдым намерением разок, да и достичь этого загадочного состояния. Не помешает обратиться за помощью к Металлии, лунгу, средоточию колдовской силы и духовной мощи.

Утром до меня дошли известия о том, что госпожа на время покинула замок, и теперь все его обитатели оказались предоставленными себе самим. Лишённый какого-либо надзора и опеки, я решил прогуляться до близлежащей деревни, что находилась совсем недалеко от Эль’Кавре.

Покинул чертоги лунга через чёрную дверь на кухне, как и полагалось рабу. Правда, я уже избрал себе новую роль – хранитель великой библиотеки древних! Жаль только, никто ещё о ней не слышал.

Спустился с небольшого холма, на котором раскинулся Эль’Кавре, и вот уже очутился в предместьях деревни, довольно обширной. Имелась здесь и водяная мельница, и непритязательный храм, возведённый в честь некого Латтола, местного людского божества, и таверна. Жители занимались по большей части возделыванием близлежащих полей, разведением овец и крупного рогатого скота.

Именно в таверне я и собирался выведать что-нибудь у селян, о Диких Землях, укладе жизни, верованиях. Но, главное, о своей госпоже. Последнюю мысль я долго пытался отодвинуть на затворки сознания как недостойную. Но, стоя на мощёной (!) улице под деревянной вывеской, украшенной неприметным колоколом и гласящей: «Звонкий зов», ощущал всё большую навязчивость той.