Обстоятельства речи

На грабли всё тех же ответов вопросы

опять наступают ногою босой,

и все наши правды то кривы, то косы,

и кости хрустят под тупою косой.

Воздушные лики, чугунные лица,

молитвенный шёпот, воинственный вой,

паренье и топот, кулак и десница…

От Каина с Авелем вечно впервой

всё будет, как до?лжно, пускай и иначе,

и жизнь эта смертная неумолима.

С дыханья собьюсь и от счастья заплачу,

и с губ не слизну твоих слёз, Диотима.

2014

«Дни протяжны, как вздох в тишине…»

Падают листья, и Муза поёт…

Александр Межиров

Дни протяжны, как вздох в тишине,

как мгновенье в свободном полёте,

как броженье в домашнем вине,

как вселенная в крошечной йоте.

Дни протяжны, а жизнь коротка,

как в любви перед смертью признанье,

не поймаешь звезду-светлячка,

загадать не успеешь желанье,

не поймёшь, что зачем и к чему,

не найдёшь вожделенного смысла,

загадаешь загадку уму,

а она без ответа повисла.

Ворожит листопад круглый год,

катит шарики в вечности лузу.

И щекочет всю ночь напролёт

щёку шёпотом спящая муза.

2016

«Уже поняв, что дело швах…»

Александру Эткинду

Уже поняв, что дело швах,

зерно, катаясь в жерновах,

надеется на что-то,

но превращается в муку,

что струйкой тянется к мешку

горячей с эшафота.

Ещё не кончен страшный бал,

ещё пирует каннибал,

жрёт человечье мясо,

дымит «Герцеговина флор»,

высасывает мозг террор,

трёт пальцы о лампасы.

Всё просто, будто дважды два,

и ветер вертит жернова

от века и до века,

и ни жива и ни мертва

душа ворочает слова,

бессмертная калека.

Потом устроим карнавал,

напьёмся в усмерть, наповал,

зальём картуз на воре

и будем плакать и плясать,

и мозги пятернёй чесать

в кривом от боли горе.

Потом, немного протрезвев,

переведём тоску в напев,

чтоб сны не омрачала,

и станем жить да поживать,

жирок на душах наживать.

И всё начнём сначала.

2016

игорю меламеду

1.

Только небесная родина

есть у тебя, человек.

Игорь Меламед

Свинец слоится над Санкт-Ленинградом

и проливается сквозь белизну ночей.

Сквозь тину лет тянусь осипшим взглядом

к забытой памяти, что кажется ничьей.

И прежде чем в заоблачные нети

нырнуть, отбросив тело в тень травы,

вплываю корюшкой в невидимые сети

воспоминаний под мотив Невы

на клавишах истёртых парапета.