Обстоятельства речи

Вытряхну звон из карманов,

пены пивной не жалей.

Царствует снова Романов,

только пожиже и злей.

В палевой Зодчего Росси

окон аквамарин,

в висельном гиблом вопросе

стынет пустой равелин.

Серого дома громада,

чаек отчаянный грай.

Призрак ожившего ада.

Детства испуганный рай.

2017

«Тянется в небе протяжная нота…»

Как странно! Сердце не болит

Георгий Иванов

Тянется в небе протяжная нота

и, ощущая её притяженье,

тянется к ней, окликая кого-то,

призрак прозрачный её отраженья.

Запахи трав уплывают на запад

и приплывают обратно к востоку.

Подслеповатые стёкла сквозь на?пот

щурятся молча в небес поволоку,

где разверзаются медленно хляби

и в косяки собираются птицы,

перья роняя на зябкие зяби,

тени на стены, на воду, на лица.

Ели читают весну наизусть и

капли янтарные светят с иголок —

памяти искры, фонарики грусти.

Коротко утро. Вечер так долог.

Короток ум дотянуться до бога.

Первого инея сень шестигранна.

Тает в пространстве млечном дорога.

Сердце не ноет. Щемяще. И странно…

2017

«Спрягая покорённые глаголы…»

…ты телесней живых,

блистательная тень.

Е. Баратынский

Спрягая покорённые глаголы,

склоняя существительных стада,

впадая в искус фронды и крамолы,

вести строку неведомо куда,

бежать стыда за неуклюжесть речи,

мелодию по звуку подбирать,

искать себя, себе противореча,

и слово в тишине предугадать.

Кровь шебуршит в артериях растений,

набухли жилы корневых сплетений,

земной тщеты в тряхмотьях нищета.

Зелёный луч. Последняя черта.

и прошлого блистательные тени.

Какие тени! Ты ли им чета?

2017

памяти вяч. вс. иванова

Смерть прячет в землю плоды удачной ловитвы.

Они прорастают к свету травами и цветами.

Мы как умеем, как можем бормочем свои молитвы,

господи, говорим, что теперь будет с нами.

Что станется с нами? А ничего не станет —

будем жить-поживать, снова сновать челнами,

делать своё дело покуда не прогорланит

первый петух дня, где запричитают над нами.

Будем жить-поживать. Только теперь иначе.

С мёртвым рядом не сядешь, разве что он приснится,

и, просыпаясь, услышишь, как не поёт, а плачет

там в тишине заоконной осиротевшая птица.

Будем жить-поживать. Острого горя замять

сменится тихим снегом, грустью бабьего лета.

Научимся улыбаться. Боль переплавим в память.