Обстоятельства речи

Стол, потёртая жизнью клеёнка,

книги стопкой и ловит слух

голос твой из небесного леса:

«Устоишь? А ведь ты устоишь».

Только дней всё плотней завеса,

только в ракушке уха тишь.

Окликаю и нет ответа.

След луча на сыром песке.

Белки в стылой мякоти света.

Меч на солнечном волоске.

Посошок мы с тобой не успели.

Догоню и искупим грехи —

посидим, как вчера сидели,

почитаем друг другу стихи.

2.

Мерцает тусклая звезда.

Давно остыли пироги.

Друзья уходят кто куда —

кто в никуда, кто во враги.

Кому покой, кому война —

путь, как ни кинь, непрост.

Пусть водка будет холодна,

пусть тёплым будет тост

под тающий в тумане след

того, что благодать.

Любить друзей, которых нет.

Любить и вспоминать.

3.

Расцвели и мои небеса…

Галина Гампер

Бабье лето. Закат сентября.

Тесный стол. Отодвинуты книги.

Нами чокнутся два стопаря,

вспоминая минувшие миги

долгих лет, недосказанных слов,

слёз и смеха, стихов и немотства.

И закат за окошком багров

подмигнёт огоньком сумасбродства.

На вопрос мой, как там в небеси

по ту сторону всхлипнувшей двери,

ты «Не бойся, не верь, не проси»

мне ответишь. И я не поверю,

а скажу: «Подожди, догоню»

и добавлю: «Теперь уже скоро».

И потянутся души к огню

купины на двоих разговора

словно этих двух лет не прошло,

словно длится немолчная строчка.

Только, господи, что за число?

Двадцать пятое. Пятница.

2015—2017

иону дегену

Безбожники покорно просят Бога

– Помилуй, сохрани и пронеси.

Ион Деген, сентябрь 1944

Праздную я не день рождения, а 21 января 1945 года

– день моего последнего ранения, когда я был убит.

Ион Деген, май 2009.

1.

От лета до зимы и от зимы до лета

то осень, то весна, то проблеск, а то блик.

Молитва в алтаре промозглого кювета

под сенью на ветру поникших повилик.

Молитва наугад – наитье, откровенье:

спаси и пронеси, дай выжить, не убей.

Обугленной души молитвенно паренье.

Клюёт с ладони жизнь озябший воробей.

И к мигу миг прильнёт короче свиста пули,

и каждый миг, как дар, намоленный в огне.

А те, что на груди у смерти прикорнули,

молитву за живых бормочут в вечном сне.

Им тихо вторит бог дрожащими губами

и посреди войны под мать и перемать

безбожником стоит с подъятыми руками

в молитве и тщете спасать и сохранять.