Осенние беседы с мухомором

Если бы я знал, что слова его надо воспринимать буквально, по крайней мере, что касается необъятности! Мухомор водил меня по каким-то тропкам, мы выходили на вырубки и полянки, сколько километров отмахали, не скажу, а Мухомор показывал, объяснял. Мы остановились у странно подрубленной осины: она была подрублена на высоте около метра, ствол лежал наискосок, опираясь верхней частью о землю. И по всей длине полулежащего ствола шла вырубленная бороздка.

– Вот, погляди, – сказал Мухомор, – осина в здешнем лесу – дерево сорное, срубить – беда небольшая, а лосям – лакомство, когда в бороздку соли наложишь.

А главное – всем оно достанется: сверху крупный лось полижет, да кору пощиплет, а внизу, у земли, малые лосятки. Я им эти столовые устраиваю. Ну и веники заготавливаю, чтобы зимой не голодали.

И за всё это время я не испытал никакого опасения. Человек, которого я видел второй раз в жизни, заводил меня в места, откуда я бы один не вышел никогда, а я не волновался и полностью доверял своему проводнику.

Вдруг он обернулся и, улыбаясь своим мыслям, сказал:

– Лосей утром видел, что пить приходили? Всегда ко мне приходят – не зря видать заводь эту Лосиной называют. А я люблю их, смотрю… В долгу я перед лосями.

…На закате, упав в низины, стелился туман и, огибая поочерёдно возвышенности, уходил вдаль серебристой рекой. Мы с Мухомором взобрались на небольшой холмик и оба любовались видом.

– Гляди-ка: туман, а, как будто река течёт, – сказал Мухомор почти шёпотом. И тут же встрепенулся, видя, как я собираюсь усесться на землю.

Он указал мне на пенёк:

– Вот сюда седай. Земля сейчас быстро остыёт: осень уже.

Я послушно опустился на пень, сам Мухомор примостился рядом на корточках. Мы сидели молча. А потом Мухомор заговорил так, будто продолжал только что прерванный разговор:

– Сразу после войны голодно было. Деревня наша почти вся выжженная стояла. Оставшиеся избёнки покосились, в землю въехали. И голод. Лебеду жрали, кору дуба заваривали и пили, чтобы совсем от болезней не подохнуть.

И вдруг весной – первая после войны весна была – видим: переплывает нашу речку лось. Вышел из чащи – и плывёт. Знаешь, за всю войну не видели мы ни лосей, ни кабанов. Видно, зверь и тот от врага прятался. А тут плывёт прямо на деревню. Зачем он из лесу вышел да к людям подался? Не знаю. Только, как увидели наши сохатого, побежали к реке. А он плывёт. До берега добрался, а выбраться ему тяжело – берег ещё скользкий, кое-где льдины лежат. Но выбрался.