Крысолов. Мюзикл

На площадках в узкие окна врывается снежный ветер, задувает огонь, первый монах прикрывает его рукой – старая рука с узловатыми венами. Изредка с шумом разлетаются какие-то твари, видимо, летучие мыши. Монахи выходят на верхнюю площадку. На площадке лежит крупой снег. Чуть светает. Первый ставит ненужный теперь фонарь на камень. Второй отвязывает грубые веревки, которыми привязаны колокола. Первый – пожилой монах. Второй – молоденький послушник. С площадки открывается вид на городок и окрестности. Все занесено снегом.

Мерзло и холодно, как на картинах малых голландцев. На небе еще видна бледная луна и несколько звезд. Звонарь начинает раскачивать колокола. Колокола беззвучны. Каркают сидящие на колокольне вороны. Звонарь пытается звонить еще раз. Еще. Лицо его делается еще более мрачным. Послушник испуган.

Послушник: Что случилось, святой отец?

Они оба смотрят, как беззвучно качаются колокола.

Звонарь: Колокола онемели, парень.

Послушник (с ужасом): Что это значит? К чему это?

Звонарь: Конец света.

Послушник мчится по лестнице вниз с криком: Конец света! Конец света!

Он кубарем выкатывается на церковный двор.

Послушник: Конец света!

В элегантно обустроенной комнатке («келье») монахиня перед распятием читает молитвы – звучит латынь. Ее голова опущена. Лица не видно, только молитвенно сжатые ладони – красивые изящные руки. На столике – небольшие со вкусом выполненные изображения святых, вазочки с живыми цветами, драгоценные четки и много других католических безделушек, свидетельствующих о безупречном вкусе владелицы.

Раздается робкий стук в дверь. Монахиня не поднимает головы. Звучит латынь. Стук повторяется. Монахиня поднимает голову и откладывает молитвослов. Ее брови высокомерно поднимаются.

Монахиня: Марта, ты можешь зайти.

Заходит девушка в белом чепце – видимо, горничная.

Горничная: Мать Маргарита, простите, что беспокою Вас. К Вам господин бургомистр.

Монахиня: Пусть войдет.

Она берет стоящий на подоконнике кувшин и поливает фиалки.

В келью заходит пожилой полный мужчина с крайне почтительным выражением лица, в руке он мнет картуз.

Бургомистр: Мать Маргарита, какая честь для меня, что Вы согласились…

Монахиня: Не стоит. Я слушаю Вас, господин бургомистр.

Бургомистр: Мать Маргарита, я бы никогда не решился обратиться к Вам, но обстоятельства…

Монахиня: Да, я понимаю. Онемели колокола.

Бургомистр: Вы уже все знаете! Такая напасть! Город в панике.