Тихх и Каменные головы Севера

Затем голову сотряс удар, словно в нее вогнали древко этого самого флага:

– Ввррууаа-ду-дууум!

«Опять…»

– Хааггрр-йааах!

Тихх крепко зажмурился, пытаясь выгнать назойливый «камнепад» из головы. Молчи, говорил он себе, только молчи!

Внутренний гром молчать не собирался:

– Вврруууаа-хаайй-ггрр! – прокатилось от век к затылку.

–Ввваа-ррр-хааа-гррри! – поднялась обратная каменная волна и тут же осела, рассыпалась мелкой галькой вдоль висков.

«Только молчи».

– Ввррроо-ххааа-ххррр.

«Не отвечай».

– Ввв-ррр-ооо…

– Ха-ха-ха, – словно из-за каменной стены, донесся обрывок смеха Каишты.

– Йиииии… – перекатилось из одного уха в другое.

Вдруг звуки лопнули, и тяжелая, гнетущая тишина растеклась по барабанным перепонкам. В ней осталось только умирающее эхо: вввррроо-ха-ха-ха-йиии, вро-а-ии…

Оно звучало, словно легкий ветерок, колышущий нетронутый куст дрока, перебирающий его золотых мотыльков длинным черным когтем. Таким же, как на указательном пальце отчима.

Вот он уже замахнулся, готовый срезать невесомые желтые цветки – они дрожат, как приговоренные, – поднес острие к основанию стебля.

А когда золотые мотыльки оторвались от веток и закутали в свое облако Тихха, он услышал не гром, а вполне отчетливый шепот:

– Врахайи, – прошелестели сотни янтарных лепестков, прежде чем раствориться в дрожащей над поляной дымке.

И низвергся дождь.

Тихх обнаружил себя лежащим под большим миртовым деревом. Он еще не открыл глаза, но знакомый горьковато-камфорный запах не мог солгать.

Сквозь опущенные ресницы проглядывались темные жесткие листочки, в них играли в прятки лучи Матери звезд. Странно, шевельнулась тревожная мысль, только что же был дождь, нет, даже ливень. Тихх провел рукой по рубахе – влажная, по волосам – прилипли ко лбу, затем пошарил по земле вокруг – сухая…

– Ооо, – донеслось из-за дерева. – Наш ма-лыш прос-нулся!

Тихх дернулся от неожиданности, и уже в следующее мгновение оказался на корточках.

Левой кистью мальчик оперся о землю, а правой начал судорожно протирать глаза. В них резко защипало, хотя он не плакал. Запах миртового дерева – горькие сушеные травы – вытеснил другой. Что же это? Голова никак не хотела соображать. Странный запах, взрослый, точно не из привычной, повседневной жизни.

– Наш ма-лыш прос-нулся! – бравурно скандировал дружный хор. Тихх узнал в нем «мастеров» еще до того, как из-за дерева показались их осточертевшие рожи.