Дерево Иуды. Реальная история

4

К тому времени в России, и в особенности на западе её, в Калининграде, уже вовсю трубили, словно перед Страшным Судом, о грядущем конце света. По местным каналам телевидения ежедневно докладывали жителям области о количестве зарегистрированных ВИЧ-больных. Это было самое грандиозное шоу, которое влекло к телевизору даже тех, кто был всецело предан «Рабыне Изауре» или «Санта-Барбаре». Калининградцы желали видеть этот апокалиптический счётчик, который начал свой последний отсчёт именно там, где солнце заходит над краем империи.

Последнюю цифру Андрей услышал по радио в день отъезда: инфицированных было около трёх тысяч, и каждый день эта цифра устрашающе ползла вверх. Были зафиксированы первые случаи отчаянных самоубийств. Газеты ради рейтингов нагнетали атмосферу всеобщей паники, рассказывая о каких-то чудовищных случаях умышленного заражения спидозными больными добропорядочных горожан. Будто бы отчаявшиеся злодеи делали это из чувства мести. Кто-то из журналистов писал о том, что появилась группа заражённых наркоманов, которые таскают в шприцах свою кровь и при первом удобном случае колют людей в переполненных автобусах и трамваях. Потом появилось опровержение этому и призыв к милосердию, правда, призыв очень своеобразный. С телевизионным обращением выступил главный нарколог области Ю., который призвал «здоровое общество» помочь молодым «смертникам» (он именно так выразился!) дожить до конца своих дней с максимальным комфортом. «Не забудьте, – добавил он в конце своего обращения, – что у ВИЧ-инфицированных есть страшное оружие, и если мы не будем им помогать, горстка озлобившихся больных может отправить на кладбище весь наш город». А знаменитый в Калининграде экстрасенс Ф-й, исследовав магию чисел, предрёк городу третий катаклизм, во время которого, по его стойкому убеждению, вымрет почти вся калининградская молодёжь. Первый катаклизм, по его словам, был во времена тевтонского ордена рыцарей-крестоносцев, второй – во время Великой Отечественной, третий должен был наступить перед концом света. «И это всё за грехи родителей! – хладнокровно вещал он. – Город строился на костях. Сколько старинных кладбищ бывшего Кенигсберга сравняли с землёй, и на этом месте настроили клубов да ресторанов. Пусть в русских сильна ненависть к фашизму, но память о предках разрушать нельзя. Невозможно могильные плиты кидать под свинарники, – с возмущением заканчивал он свою речь. – В результате страдать будут наши дети».