Пустырь. Книга 2

– В машину её, – произнес этот уже чужой мужчина, и парень свел по лестницу перепуганную Мирку.

Её глаза, как и мои, были полны ужаса. Когда мы поравнялись, я сделала рывок в ее сторону. Хотя чем я могла ей помочь? Но железная хватка усилилась настолько, что крик вырвался из горла.

– Еще раз дернешься, я сломаю твою руку без всякого сожаления.

1.5

Вечер приятным головокружением всплывет в памяти. Даже в самом лучшем исходе я не подозревал, что малышка окажется такой горячей. Страсть и женская натура пробудились в ней от спячки длиною в жизнь.

Теперь, пусть пока не совсем осознанно, но девочка поняла, что отношения и секс – это взаимное желание сделать приятно партнеру.

Вспоминаю, как губы касаются члена, и контроль летит к черту. "Сука, как я хочу снова тебя увидеть и трахнуть". Мне уже даже глубокое дыхание не позволяет прийти в обычное состояние. А ведь мог стрелять в людей, а потом дрожь в теле унять всего за пять вдохов. А тут сложно успокоиться от простого минета. Как же старательно и умело она брала в ротик.

Телки за деньги менее профессионально работают, чем она.

Ох, мне осталось продержаться всего несколько дней и потом, когда возмездие восторжествует, я смогу всласть насладиться своей голубоглазой наградой.

– Штер, рассказал, что твой дом перестал быть холостяцкой берлогой, – Герман возник в дверном проеме и, видимо, какое-то время находился там, наблюдая за мной.

– Ну, раз Штер рассказал, тогда точно, – попытался сыронизировать.

– И кто эта особа, что смогла усмирить тебя и твой взрывной нрав?

– Моя личная жизнь касается только меня одного! – получилось даже тверже, чем я ожидал.

– Еще и Штера, раз он с ней знаком,– отец сел на диван и непринужденно продолжил разговор. – Он сейчас у нее, между прочим.

– Он уже два дня назад должен был быть у нее. Своенравный гад.

– Вы похожи! Оба упертые и принципиальные.

Вот за что я всегда любил и уважал Германа, так это за прямолинейность. Он всегда говорил со мной как с равным.

Никогда, даже в нашу первую встречу, он не пытался понравиться, а просто вел себя естественно и расслабленно.

– Уж не знаю, кого ты скрываешь от своего старика, но за последнее время ты превратился в настоящего вожака: спокойного и рассудительного. Теперь я не опасаюсь за тебя и за твой взрывной характер. Еще бы и остальным братьям найти такие "успокоительные", и я готов умереть со спокойной душой,– даже не дав мне ответить, мужчина покинул кабинет.