Гиперболоид инженера Еремеева

Да, настоящая семья, мальчик и девочка! И у нас будет замечательная жизнь, а я забуду войну и никогда не стану о ней вспоминать.

Надя с улыбкой наблюдала за фантазиями мужа.

– Ишь губищи-то раскатал! Мальчик и девочка! Ты сначала хотя бы одного прокорми и на ноги поставь, – низким грудным голосом тихонько говорила Надя. – Еремеев, как мы жить-то будем, а? Я же не смогу некоторое время работать, а ты вон ещё только студент, а дитёнка кормить-одевать надо.

– Надюша, всё будет хорошо! Вырастим! Я найду подработку.

– Если ты говоришь, что всё будет хорошо, значит, поверим и будем растить детей.

Зимой следующего года на свет появился сын, назвали Серёжкой, Сергеем. Сначала действительно было тяжело. Сашка нашёл ночную подработку в ближайшем магазине, потом Серёжку устроили в ясли, Надя вышла на работу. Жизнь покатилась дальше.

Курс, на котором учился Еремеев, практически весь состоял из бывших фронтовиков. Им было очень тяжело постигать учебную программу, ведь у каждого из них был перерыв в учёбе: у кого два года, а у кого и все четыре.

Александр учился упорно, настойчиво, старался досконально постигнуть всё, что преподавали известные чуть ли не во всём мире профессора. Его заметили. И уже в конце третьего курса Александра Еремеева рекомендовали на работу в лабораторию вибраций Института физики колебаний под начало Николая Евгеньевича Фёдорова.

Глава 3

Создание гиперболоида

Всё мирозданье – плоть; душа вселенной – мы;

Связуем суть её и лик явленный – мы.

Познать их только нам доступно; это значит,

Миров обоих центр – один, нетленный – мы.

    Омар Хайям

Пятидесятые годы двадцатого века

Доктор наук Николай Евгеньевич Фёдоров лично принял в своём кабинете новоиспечённого лаборанта. После того как Сашка представился, сразу задал вопрос:

– Здравствуй! Воевал?

– Да, полковая разведка Первого Белорусского.

– Знаешь, – с улыбкой сказал Николай Евгеньевич, – я тоже полковая разведка. Правда, в составе Первого Украинского. В сорок третьем списали вчистую, вот с тех пор и работаю здесь.

А перед войной окончил Ленинградский университет. Ты не тушуйся, разведка. Мы же фронтовики, мы знаем, как достигать цели, как отстаивать своё мнение. Я правильно говорю?

– Так точно! – рубанул Александр.

– А вот с этим заканчивай. Ты не в армии, ты в научном институте. Я сам год отвыкал от этого. А знаешь почему? А потому, что здесь руководство может ошибаться, а лаборант может оказаться тысячу раз правым.