Гиперболоид инженера Еремеева

 – А за всеми этими достижениями стоял труд многих людей, бесчисленные опыты, радости открытий, пуски новых производств. А началось всё с небольшого стенда, на котором был получен эффект когерентного излучения. Вернее, Фёдорову и Васину позволили получить этот эффект, так как знали, что это изобретение будет приносить пользу людям.

– Я сейчас не понял, Светлана, кто это им позволил получить когерентное излучение? Что значит «позволил»? Они же его открыли – впервые в мире! Как это им кто-то мог позволить получить то, что ещё никому не было известно?

– Вот и вы, Георгий, заблуждаетесь, а вернее, жестоко ошибаетесь.

Сделать это открытие им позволил ОН, тот, кто создал этот мир. Это ОН в награду за труд и одержимость позволяет человеку овладеть некоторыми секретами мироздания. А в запасе у НЕГО этих секретов ещё очень много, и, конечно, ОН их знает досконально, ведь ОН их сам и создал.

Георгий с недоверием посмотрел на Светлану, помолчал, потом ещё раз взглянул на неё. Ему показалось – нет, не показалось, было именно так, – что в глазах Светланы играли весёлые огонёчки.

– Я не сумасшедшая, Георгий, у вас будет и время, и возможность убедиться в этом. Вы готовы слушать меня, не устали?

– Я не устал, ведь наша беседа становится всё более и более интересной. Я готов вас слушать хоть всю ночь. А вы можете немного рассказать о себе?

– Конечно, расскажу. – Она улыбнулась какой-то загадочной улыбкой. – Только моя судьба прочно связана с судьбой моих родителей.

У Александра Марковича и Надежды Сергеевны, моей мамы, сначала родился сын, Серёжка. Я уже говорила об этом. А я появилась на свет позже, у нас с братом разница в возрасте почти десять лет. Однажды наступил момент, когда моя семья распрощалась с коммуналкой на Басманной улице и переехала в трёхкомнатную квартиру в недавно построенном доме на Ленинском проспекте. Эту квартиру отец получил от Академии наук как перспективный учёный и фронтовик, имеющий государственные награды.

Мне потом мама рассказывала, что для неё переезд из коммуналки в отдельные, как она говорила, «хоромы» был подлинным потрясением. С одной стороны, привыкли и прикипели и к тесноте комнаты, и к общей кухне, и к соседям, с которыми были хорошие отношения. А на новом месте всё было в диковинку. Огромная, как казалось маме, квартира, которую она не знала, как убирать, потому что пол был паркетный, его же нельзя мыть мокрой тряпкой, как это делали на Басманной.