Завернувшись в тёплый плед. Лето. Второй сезон

Наташка остановилась возле контейнера и смотрела, как зелёные малыши ловко перебирают лапками.

– Купим?

– Кошка нам этого не простит, – убедил муж.

Море ласкало кожу, и Наташка забыла про чужой бюстгальтер в тумбочке и дырки в полотенцах. На обратном пути наелись домашней пиццы, а местное вино и вовсе помогло девушке позабыть о всех «мелочах» отпуска.

По дороге в номер купили две путёвки на экскурсию «Дворцы и парки Южнобережья». Уставшие заснули быстро. Девушке снилось, что она качается на волнах.

Ночью начался «шторм»: Наташкин желудок решил избавить хозяйку от лишнего.

«Очищение» шло несколько дней. Сгорела путёвка, поход в музей и посещение крепости. Димка не расстроился, говорил, что давно мечтал провести отпуск за просмотром «Доктора Хауса».

– Это худший отдых в моей жизни, – сетовала девушка.

– Зато ты похудела, – бодрил муж.

«Шторм» закончился, как и проживание в гостевом доме «У Лёвы». Хозяева провожали молча, о новой встрече в следующем году не просили.

Наташкин живот урчал и возмущался, а в контейнере барахталась красноухая черепаха – Димкин утешительный подарок.

– Ну что, на следующий год снова сюда? – подмигнул супруг.

– Нее, – простонала Наташка. – Давай, как обычно, в Анапу.

Димка засмеялся и выехал за пределы городка.

Заморыш

– Пошли вон, сорванцы!

– Дёру, дёру!

– Живой?

Митька лежал калачиком на выжженной солнцем траве, когда широкая тень накрыла его, а потом помогла встать.

– Живой. Спасибо. – Он вытер рукавом предательские слёзы, провёл под носом, размазав кровь по щеке.

Митька с матерью гостил в деревне почти месяц. Закончил третий класс, но выглядел младше: коленки казались болтами на птичьих ногах, плечи падали вперёд, отчего Митька сутулился, вещи на нём висели, как высохшая сливовая кожура. Деревенские прозвали мальчика Заморышем, в свои игры не брали, а при удобном случае награждали тумаками.

– Влетит от матери, – подумал Митька, глянув на оторванный карман.

Спаситель – старик с пышной шапкой белоснежных волос – словно угадал волнение мальчишки:

– Надо зашить прореху, не то мать заругает.

Идём.

Митька послушно отправился за стариком, хоть и помнил напоминания мамы по поводу незнакомцев. Но в голосе старца слышалась теплота, да и быть выпоротым Митьке тоже не хотелось. Далеко идти не пришлось. Сразу за поворотом стоял домик с длинной печной трубой. Старик указал тростью в правую сторону, где под ветвями вишни притаилась лавочка.