Завтра будет весна

Марина научилась с этим мириться, однако сегодня её это не устроило. «Представляешь, они отдали мою книгу другому переводчику!» – пожаловалась она. Михаил «включился в реальность», сочувственно посмотрел на жену: «Не расстраивайся! Проживём!» Марина почувствовала раздражение: ну причём тут это дурацкое «проживём»?! Как – будто она переживает из-за денег!

В этот момент в гостиную заглянул их одиннадцатилетний сын Митя, худой и высокий, вылитый отец (они с Мишей как «двое из ларца, одинаковых с лица»), и попросил: «Ма, нам в школе задали перевести французское стихотворение, сделай, а?!» Марина уточнила, чего хочет чадо: чтобы она ему помогла или перевела за него? Митька наивно выбрал второе, и Марина возмутилась: «Лентяй несчастный! Учи французский! Это язык великой культуры и, между прочим, любви!» Митьку тут же как ветром сдуло.

Почувствовав, что она «на взводе», муж участливо спросил: «Что с тобой, Мариша? Устала?»

Марина вдруг поняла, что действительно устала и что причина её скверного настроения даже не в сегодняшней неудаче в издательстве.

На самом деле, уже с неделю она переживала нечто похожее на депрессию. Эта хандра завелась неделю назад, когда Марине исполнилось сорок лет. Прежде она жила, не задумываясь о возрасте, была этакой нормальной рабочей лошадью – скакала от барьера к барьеру, и вдруг – сорок лет! И она остановилась как вкопанная. Сорок лет вообще сомнительная радость, не случайно в народе относятся к этому юбилею настороженно, его даже не принято отмечать. И цифра сорок какая-то острая, царапающая. Особенно для женщины. Вот вроде только что тебе было тридцать с хвостиком, а тут сразу категорично: сорок! «Пора переходить на возрастные роли?» – пригорюнилась Марина.

Несмотря на то что Марина никогда не мнила себя красавицей, считая, что она так – на любителя (брюнетка с серо-голубыми глазами, невысокая, изящная, но с формами – сейчас такие фигуры не в моде), ей было жаль расставаться с молодостью и красотой. В день своёго печального юбилея, звучащего, почти как приговор, она придирчиво оглядела себя в зеркало: неужели всё?! – но особых возрастных изменений не заметила.

Сзади вообще пионерка, спереди вроде тоже ничего.

«Ничего?» – переспросила Марина у мужа. «Ничего!» – согласился Миша. Марина хмыкнула: из её мужа комплимент можно было вытянуть только клещами. Увы, Ковалёв вообще не умел говорить комплименты и красивые фразы, да и красиво ухаживать, если честно, он не умел.