На круги своя

Он зашел в свою школу и немного огорчился, обнаружив там профтехучилище. Само здание, типовое, двухэтажное, вообще-то, его не особенно интересовало. Он понимал, что после десятка ремонтов оно не могло ничего сохранить от прошлых времен. Однако ж и двор изменился до неузнаваемости. На месте бывшей спортплощадки стояли ярко-красные какие-то машины и механизмы, похоже, дорожные. Там, где раньше были аккуратные делянки пришкольного участка, оказалась новая спортплощадка, оборудованная не в пример старой. А укромный уголок двора, некогда словно специально приспособленный для решения спорных вопросов между мальчишками всех классов, заняло одноэтажное, белого кирпича здание, видимо, мастерская.

Алексей мельком оглядел двор и поспешил выйти за ворота.

Настроение испортилось… Он вспомнил. Он упорно старался не вспоминать, когда стоял в очереди за билетом на Казанском вокзале, когда ехал в поезде, когда ходил по городу…

Он повернул направо и, ускорив шаг, прошел улицей два квартала, пытаясь ни о чем не думать, только повторял про себя в такт шагам: «Так-и-так, так-и-так…»

Снег на не чищеных тротуарах был плотно умят.

Под солнечными лучами он сверху слегка подтаял, стал скользким. Приходилось внимательно следить, чтобы не поскользнуться. Вот так же, глядя только под ноги, Алексей вошел в сквер. Здесь он остановился и поднял глаза.

«Вот эта улица, вот этот дом…»

Алексей заставил себя улыбнуться, растягивая губы. И – пожалел, что приехал сюда, в этот город. И пожалел вполне искренне – какой смысл притворяться перед самим собой!.

.

Он прошел чуть дальше, за круглую клумбу, сел на скамейку.

Вот ее улица, вот ее дом… Бывшая улица, бывший дом.

Мартовское полуденное солнце грело неожиданно сильно. Деревянные брусья скамейки оказались приятно теплыми. Тропинка посреди сквера в некоторых местах была протоптана до самого асфальта, и снег в этих местах по краям таял. Асфальт, темнея водяной пленкой, парил заметным белесым дымком. Такой же парок поднимался и над крутыми крышами.

Снег там удерживался лишь по низу, давая начало блестящим сосулькам, а вверху, у конька, черепица была сухая и уже почему-то пыльная…

«Зря это все», – вдруг тоскливо подумал Алексей.

Воспоминания хранились где-то далеко-далеко в тайниках мозга. Редко, даже очень редко, только тогда, когда почему-либо становилось совсем уж серо и неуютно, Алексей вызывал их из этого управляемого небытия. Воспоминания всплывали радужными и прекрасными.