КИЧЛАГ

Остановится за шлюзами,

К услугам наркота,

Снабжает музами

Конвойна гопота.

Тут пришла оказия:

У следствия апатия,

Терпилы все в отказе,

К нам у них симпатии.

Молчать во всяком разе,

Не каяться в вине,

Мы были в унитазе,

А стали на коне.

Фильтры все промыли

Ушлые подельники,

Под запретом все промилле,

Сухие понедельники.

Все ложится в елочку,

Все идет пучком,

Сейчас бы лучше телочку

Да полежать ничком.

Дубак кричит: «С вещами!»

Доказательств больше нет,

Не вытащить клещами

Признательный ответ.

СЛОН

У троек – подсудная скамья,

Споткнулись они на законе,

Следак, прокурор, судья

В одном пребывают флаконе.

Трудились прилежно ОСО,

Выдавая расстрельные списки,

Пролетарское колесо

Экономит тюремные миски.

Росчерк злого пера –

Расстрельный готов отряд,

Секирная встретит гора

Прощальный потухший взгляд.

Содрогнется от залпа СЛОН,

Отзывается эхом обман,

Усыпан трупами склон –

Месячный выполнен план.

Враги народа живучи,

Пришлось добивать штыками,

Чернеют свежие кучи,

По закону прошлись ногами.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Работа, школьная парта,

Жизни умный урок,

Праздник восьмого марта,

С днем рождения, сынок.

Сбудутся все мечты,

Неудачи им не помеха,

Женщинам дарят цветы,

Мужчинам желают успеха.

Удача придет, сынок,

Не надо на картах гадать.

Не забудь отчий порог

И вечно ждущую мать.

Не забудь родную сестру,

Не изменит характер венец,

Маленький шел поутру,

Вел тебя в садик отец.

Козырная карта, Миша,

Выпадает в жизни не часто,

Семья – надежная крыша,

Хочу пожелать тебе счастья.

Природу имей бойца, –

Жизнь сурова и колка,

Привет тебе от отца,

В душе – одинокого волка.

КНИГА 3. СВЕТ И ТЕНЬ

посвящается дочери, Гусаровой Ольге

СЕРИАЛ

В кино хороший мент,

И следак там просто душка,

Счастлив полностью клиент,

Шепчут радости на ушко.

Там очень честный опер –

С утра геройством грезит,

Дверь чужую отпер,

Под пули смело лезет.

Очень чистое кино,

Судью свободно выбирай,

В ментовке не был я давно,

Там сегодня – просто рай.

Прокурор там добрый дядя,

И судья – родная мать,

Обвиняет он не глядя,

Как бы хочет приподнять.

Родные у судьи глаза,

Она защитник, а не мститель,

По щекам бежит слеза,

От умиленья плачет зритель.