Юсупов. Последний из рода

Все то, что сможешь вспомнить.

Юсупов звякнул вилкой, разрезая добротный кусок мяса.

– О том дне я помню немногое. Ведь я был убит.

– Убит?

– Ага.

– Ну а потом?

– В этом твоя проблема, – Юсупов указал на нее вилкой, – ты слишком торопишься. Жаждешь быстрых результатов. Хорошую историю в спешке не рассказывают.

– Цитаты мудрых людей. Эф Юсупов Сумароков-Эльстон. Возьму в качестве эпиграфа.

Князь прожевал кусок и наклонился к Софье.

– Я неспроста дал тебе задание изучить иные версии мировой истории.

То, что я расскажу, будет идти вразрез всему, что ты знаешь. Даты и события совсем не те, к каким ты привыкла. Возможно после этого ты почувствуешь, что сходишь с ума.

– Переживу.

Юсупов пожал плечами и ответил:

– Мое дело – предупредить.

Софья поерзала на диванчике. К ужину так и не притронулась.

Сейчас это событие в России называют Крымской войной. В мире же она оставила след как Восточная, Турецкая или нулевая мировая. А правильнее сказать, это была война всех со всеми.

Таковы последствия потопа, о котором ты, конечно, уже наслышана.

Наш батальон готовился к наступлению. Как сейчас помню кровавый мозоль, который натер левым сапогом. Что, собственно, и послужило причиной моей нелепой смерти. Мы шагали строем. От боли я оступился, упал. Дальше чувствовал тяжелые ноги, марширующие по моей спине и голове.

– Тебя затоптали свои же? – ахнула Софья.

Юсупов криво ухмыльнулся и захрустел корнишоном.

– Слишком дурацкая смерть для человека с такой родословной, правда?

Софья не находила в этом ничего смешного.

Желудок скрутился в тугой узел.

Видимо моя душа еще не успела улететь на тот свет, когда некто оставил на шее след от укуса. Я очнулся на поле, усеянном трупами своих и чужих. На мне лежала чья-то оторванная рука. При каждом вздохе легкие будто наполнялись битым стеклом. Я едва поднялся на ноги и огляделся. Ошметки мяса, окровавленная одежда, куски покореженного металла и тяжелый дымный смрад. Но все это заглушало одно – запах крови.

Кровью залита трава, земля, мое тело и мое лицо. Я почувствовал, что не один. Кто-то шевелился в тридцати шагах от меня. Я хромал, спотыкался на трупах, наступил кому-то на грудь и ощутил, как захрустели ребра.

Солдату оторвало ногу. Невидящими глазами он смотрел перед собой и что-то шептал. Он задыхался, кашлял кровью, из пробитого легкого со свистом выходил воздух. Каждый его вздох мог стать последним. Но он отдал его мне.