Юсупов. Последний из рода

В каком порядке перечислить ваши достижения – в алфавитном или по количеству нулей?

Князев сузил глаза и ответил:

– Софико, я полагаю? Та самая заноза медиасреды Петербурга.

– Репутация меня опережает.

– Метите, в кого бы впиться своими зубами?

– Уже приметила.

Князев скользнул по ней взглядом и сдвинул брови.

– Слушайте, кто вас сюда пустил в этих туфлях? Они же подчеркивают вашу безвкусицу. Недополучаете проценты с откупов от звезд? Или упала монетизация с просмотров ваших псевдоразоблачений?

Софья пропустила мимо ушей эту колкость – и не такое слышала, ох, не такое.

– Мне льстит, что мои туфли оскорбили вас и ваши оригинальные работы, – ответила она. – Я думала, вы более современных взглядов и понятие о дресс-коде оставили вместе с нулевыми. Сдается мне, нынешнее светопреставление вы устроили как дань моде на…

– Сегодняшняя встреча не для журналистов, а для самых близких, – перебил ее Князев. – Вы не входите в их число. Покиньте помещение, пока вам с этим не помогла моя охрана.

Несколько секунд они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Софья улыбнулась самой вежливой из своих улыбок и ответила:

– Не стоит утруждаться. Я увидела все, что мне нужно. Спасибо, что уделили время. И спасибо за селфи.

Она медленно развернулась на каблуках и направилась к выходу, спиной чувствуя взгляд Фила Князева.

***

Кресло-мешок приятно зашуршало под седалищем. Софья положила ноутбук на колени. Локоны собрала в пучок, чтобы не отвлекаться на разглядывание секущихся кончиков.

Неудачно потерла глаз – смазала подводку.

Итак, что мы имеем?

Фил Князев, тридцати шести, а по другим источникам, тридцати трех лет от роду. Молодится что ли? Сирота, воспитывался в детском доме на окраине Петербурга. Об том периоде жизни почти ничего не рассказывает. Он-де был тихоней, которого били за внешность, скромный характер да и просто без причин.

Окончил какой-то колледж, который, надо же, как удачно, расформировали.

А дальше типичная история золушки на новый лад – работа мойщиком окон или автомобилей. Приглянулся паренек одному бизнесмену. Так, мол, и так, работай на меня. Сначала Фил намывал авто своего спасителя, а потом уже в личных водителях значился. Выслужился до положения «правой руки», секретаря – разве что не утирал подбородок слюнявчиком.

Растаяло сердце стареющего бизнесмена. Наследников не заимел. Дочь давно жила с матерью где-то за границей.