Доминик Уэйн-Пинч

Услышав подходящие к нему шаги, он нехотя открыл глаза и посмотрел на пришедшего. Это был его отец.

– Чего пришёл? Уму разуму меня учить? – в его голосе отчетливо слышалось недовольство.

– Разве отец приходит только за этим? А как же забота и любовь к своему чаду?

– Я уже не ребенок, если ты не заметил.

– О, тогда почему «уже не ребенок» все еще нигде не работает, а только проматывает деньги своего отца?

– Упрекаешь меня за это? Да какой ты к черту отец! – он отвернулся от отца и сделал затяжку.

Желая оградить сына от потребления никотина, Питер за считанные секунды отбирает сигарету у сына и, кидая её на землю, топчет ногой.

– Прекрати! Не понимаешь, что этим убиваешь свой организм?!

– Твоё общество убивает меня не меньше, – лицо Арона помрачнело, а вид стал более серьезным и обиженным, будто у маленького ребенка.

– Как же хорошо, что скоро все изменить-ся.

– Изменится? Ты о чем?

– Скоро я перестану беспокоиться за твою жизнь и смогу заняться собой.

– Да что ты, черт возьми, говоришь?! – вспыхнул он. – Хватит говорить загадками!

– Батшиба позвала нас к себе на ужин сегодня.

– И что? Как связан этот ужин и изменения в моей жизни?

– Посидишь, послушаешь умных людей, может и что-то изменится.

– Чего? Никуда я не пойду! – заупрямился он. – У меня другие планы…

– Проматывание моих денег в ночном клубе в компании непристойных девиц – это и есть твои планы на сегодня?

– Даже если и так.

– О, ещё как касается. Напоминаю: пока ты нигде не работаешь, тебя содержу я. Все твои развлечения могут в один миг закончиться, если я перестану давать тебе деньги. Улавливаешь суть?

– Испугал!

– Так что решил?

Арон снова делает затяжку и, выдыхая дым, согласно кивает, смотря на отца.

Улыбаясь, Питер вытаскивает одну сигарету из кармана сына и, поджигая её, затягивается.

– Знаешь, за те деньги, которые я тебе даю, мог бы купить и получше.

– Да какая тебе разница? – недоумевал он. – Не ты же куришь, а я.

– К счастью, да.

Поднимался ветер. Холод пронизывал Питера насквозь так, будто бы он был не материальным, а чем-то несуществующим – настолько он ощущал холодные прикосновения ветра на себе. Коричневый плащ уже не согревал так сильно, как раньше. Он сделал шаг к двери дома, и вошёл внутрь.

Пит не помнил, когда последний раз был в доме своего сына.