Мать

– В Ростове привлекался и в Саратове… Только там жандармы говорили мне – «вы»…

Офицер мигнул правым глазом, потер его и, оскалив мелкие зубы, заговорил:

– А не известно ли вам, Находка, именно вам, – кто те мерзавцы, которые разбрасывают на фабрике преступные воззвания, а?

Хохол покачнулся на ногах и, широко улыбаясь, хотел что-то сказать, но – вновь прозвучал раздражающий голос Николая:

– Мы мерзавцев первый раз видим…

Наступило молчание, все остановились на секунду. Шрам на лице матери побелел, и правая бровь всползла кверху.

У Рыбина странно задрожала его черная борода; опустив глаза, он стал медленно расчесывать ее пальцами.

– Выведите вон этого скота! – сказал офицер. Двое жандармов взяли Николая под руки, грубо повели его в кухню. Там он остановился, крепко упираясь ногами в пол, и крикнул:

– Стойте… я оденусь!

Со двора явился пристав и сказал:

– Ничего нет, все осмотрели!

– Ну, разумеется! – воскликнул офицер усмехаясь. – Здесь – опытный человек…

Мать слушала его слабый, вздрагивающий и ломкий голос и, со страхом глядя в желтое лицо, чувствовала в этом человеке врага без жалости, с сердцем, полным барского презрения к людям.

Она мало видела таких людей и почти забыла, что они есть.

«Вот кого потревожили!» – думала она.

– Вас, господин Андрей Онисимов Находка, незаконнорожденный, я арестую!

– За что? – спокойно спросил хохол.

– Это я вам после скажу! – со злой вежливостью ответил офицер. И, обратясь к Власовой, спросил: – Ты грамотна?

– Нет! – ответил Павел.

– Я не тебя спрашиваю! – строго сказал офицер и снова спросил: – Старуха, – отвечай!

Мать, невольно отдаваясь чувству ненависти к этому человеку, вдруг, точно прыгнув в холодную воду, охваченная дрожью, выпрямилась, шрам ее побагровел, и бровь низко опустилась.

– Вы не кричите! – заговорила она, протянув к нему руку. – Вы еще молодой человек, вы горя не знаете…

– Успокойтесь, мамаша! – остановил ее Павел.

– Погоди, Павел! – крикнула мать, порываясь к столу.

 – Зачем вы людей хватаете?

– Это вас не касается, – молчать! – крикнул офицер, вставая. – Введите арестованного Весовщикова!

И начал читать какую-то бумагу, подняв ее к лицу. Ввели Николая.

– Шапку снять! – крикнул офицер, прервав чтение. Рыбин подошел к Власовой и, толкнув ее плечом, тихонько сказал:

– Не горячись, мать…

– Как же я сниму шапку, если меня за руки держат? – спросил Николай, заглушая чтение протокола. Офицер бросил бумагу на стол.