Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

– Вы просили зайти, – сказала я, просунув голову в дверь, и где-то в этот момент сообразила, что приличные люди обычно стучатся.

К счастью, гранд-мэрш не стал акцентировать внимание еще и на этом моем косяке.

– Ты же понимаешь, что посылать мэрша нельзя, если ты хочешь тут учиться? – с усталым видом поинтересовался ректор.

А я думала, будет орать. Но нет, держался гранд-мэрш вполне уравновешенно. Я не чувствовала агрессии.

– Почему? – спросила я. – Ему можно использовать магию, чтобы девушки не могли пройти испытание, а мне его послать нельзя?

– Это недоказуемо, Флави.

Мы проведем беседу, но это твои подозрения, не больше. Предыдущую участницу мы спросили. Она ничего не почувствовала. А вот ты послала мэрша на глазах у всех.

– Она целительница! Она почувствовала бы, если бы ногу сломала, когда падала! – парировала я, а гранд-мэрш тяжело вздохнул.

– Флави, что мне с тобой делать?

– Ничего. Признать мою правоту.

– Я интересуюсь, как тебя наказать.

– Никак.

Я права. Я его послала, потому что он врал мне в лицо. Он всем врал в лицо. И обещал мне сложности на своем предмете, – наябедничала я.

– Думаю, сходи-ка ты к грифонам… – будто не слушая меня, задумчиво отозвался гранд-мэрш.

– Зачем? – Я нахмурилась. – Терпеть их не могу.

– Тем лучше. Уберешься у них в клетках и о своем поведении подумаешь.

– Подумаю… – Я мрачно прищурилась.

– Вот и прекрасно.

– О вас подумаю.

– А обо мне зачем? – испугался он.

– Говорят, если долго посылать человеку лучи поноса, то желание может сбыться.

– А про рикошет тебе не рассказывали? – парировал ректор, заставив меня задуматься.

– Хорошо, просто буду думать о вас нехорошее.

– Думай, – отмахнулся он. – Если от этого клетки станут чище.

– Сильно вряд ли. Я не обучена убирать грифонье де… какашки.

– Ты не первая необученная курсантка. Обучишься. Поверь, грифонье де… какашки, – передразнил он меня, – у нас умеют убирать все.

– Даже вы?

– Я тоже закончил боевую академию.

Так что, давай, Флави. Вперед, на покорение грифоньих клеток.

Ненавижу мир людей! Там, где живут фейри, проще и понятнее. «Было, – сказала я себе. – И только тебе, потому что было позволено все». С этой совершенно не оптимистичной мыслью я отправилась отрабатывать первое в своей сознательной жизни наказание.

Грифоны были большими и злобными, лопата тяжелой, навоз вонючим, а работники надо мной ржали. По-доброму, но ржали.