Одинцово. Это моя земля. Киберпутеводитель

Справка об объекте

В декабре 1983 года имя Станислава Антоновича Маковского было присвоено новой улице в Восьмом микрорайоне Одинцово, которую предполагалось построить в ближайшие несколько лет. Первый дом на новой улице – панельная девятиэтажка с пристроенным зданием поликлиники ВЗОИ с табличкой «улица Маковского, дом 22», интересно, что даже районная газета «Новые Рубежи» уже в середине 1984 года начала череду анекдотичных опечаток, «переименовав» улицу в честь В. В. Маяковского.

Впоследствии эта опечатка неоднократно дублировалась, в наши дни на многих картах города можно прочитать искаженное название улицы.

Источник: https://oinfo.ru/news/?id=11340

Мечтатель

Юлия Гладкая

Сидоров был человеком приличным. Родился доношенным, в садике кушал кашу, в школе учился на «четыре» и «пять», в институт поступил сам. На работе Сидорова тоже уважали. Если надо, подменял коллег, от лишних нагрузок не отказывался. Даже пациенты на него не жаловались, хотя на остальных врачей то и дело строчили кляузы.

Хороший Сидоров был человек, правильный. Даже родное Одинцово ни разу не покидал. Вот какой он был постоянный.

И все же сам Сидоров ощущал какую-то неловкость, неполноценность собственную. Иногда, прикрывая глаза, он вроде как уносился вдаль и там видел другие миры, наполненные незнакомыми звуками и ароматами. И когда Сидоров открывал глаза, то руки сами требовали все эти чудеса записать. Однако стоило ему взять в руки ручку или карандаш, как мысли путались, истончались и развеивались, словно дым.

Тогда Сидоров чувствовал себя обманутым. Он смотрел на пустой лист в блокноте и чувствовал ущербность.

Ему казалось, что в детстве он таким убогим не был, сочинял какие-то сказки для друзей, и воспитатель хвалила, вроде бы. Но родители Сидорова сказали, что это отвлекает его от занятий, и Сидоров спорить не стал, опять же маме и папе видней. Взял и забыл, как это, лепить из слов чудеса.

А потом, в старших классах, потребность творить вернулась, он даже написал несколько неуклюжих, но искренних стихов однокласснице. Но Аня только высмеяла их, да еще и показала подружкам. Над поэтом издевались два года, до самого выпуска. В медицинском Сидоров таких ошибок не повторял, ничего не писал и, естественно, никому не показывал. И все же чудилось, что вот там, за пеленой тумана, прячется страна слов, имеющих силу.