Новички в академии

Блондин по-прежнему изображал ледяную статую, но мне терять было нечего:

– Вы издеваетесь? Что мы с ним можем сообразить? Лужу?!

– А что? Вода – это жизнь! У нас её, конечно, хватает. – Куратор махнул рукой в сторону моря. – Но где-нибудь в пустынях Дакхарты лужа может быть весьма полезна. И не надо себя недооценивать, Дэврес! Может, у вас получится огненная вода… или хотя бы растопите этот сугроб.

Эльф кивнул на блондина и направился к выходу. А мы остались стоять как две вороны – чёрная и белая.

Парень изучал меня льдистым взглядом:

– Жёлтые глаза, огненная магия… Ты из драконов?

– Только на четверть.

– Поэтому такой плохой контроль?

Я вздёрнула подбородок:

– Сам-то ты кто?

Он не удостоил меня ответом и продолжил:

– Ты слишком напрягаешься, когда нужно расслабиться. У тебя блокировка стоит?

Блондин прикоснулся к кулону на моей груди, и я пропустила вдох.

– Руки убери!

Отпрянув, я чуть не упала, но он удержал меня за талию.

Я вывернулась, собираясь бежать без оглядки, но поняла, что снова несусь к подземной галерее. Развернувшись, метнулась в сторону ворот и врезалась в блондина, который успел накинуть белую мантию целителя и стал окончательно похож на айсберг.

Этот Ансел, наверное, решил, что я идиотка! Хотя кого волнует мнение ледяного истукана?

После беспорядочных метаний я всё же оказалась в подземной галерее и остановилась, позволив глазам привыкнуть к темноте.

Вдруг чьи-то горячие ладони закрыли мне лицо, хотя я и так ничего не видела. Шею обожгло дыханием:

– Соскучилась, детка?

Дирк Торенс считал свои манеры весьма галантными, хотя в основном они заключались в том, чтобы тискать по углам зазевавшихся первокурсниц. Кому-то это нравилось, кому-то – нет, но жаловаться бесполезно, потому что отец Дирка был главой тайной службы.

Ко второму курсу интерес Дирка обычно остывал, ведь появлялись новые пугливые первокурсницы.

Его руки переместились на мою талию, и, оказавшись зажатой между холодной стеной и горячим телом дракона, я ощутила, как по коже разливается жар. Во мне заиграла одна четвёртая часть драконьей крови. Всего лишь одна, но Дирк слышал только её, и ему было плевать, что все остальные части против.