Новички в академии

Мои силы только что выросли, и море за спиной помогает. Пропускаю волю через посох. Тянусь к волнам, прося и приказывая. И море слушается. Грохот прибоя стихает, всем своим естеством ощущаю вздымающуюся стену воды. Добрую, вечную, несокрушимую.

Взмах. И тысячи брызг ледяными пулями ударяют в монстров.

Взмах, и новые снаряды летят дальше в лес. Под моей яростью дробятся камни. Всё пространство до обрыва покрывает чёрное месиво окончательно мёртвых тварей.

Усталые руки снова поднимают посох, ледяные копья бьют в изменённых гигантов и бессильно рассыпаются по их костяной броне.

Дубы скрипят и ползут ко мне, тянутся ветвями. Сразу пара опрокидывается с обрыва и едва не достаёт кронами.

Усилие – и туман бесконечным потоком льётся в сторону леса, оседает льдом, сковывает. Исполины не сдаются. Трещит и лопается морозная корка. Падает глыбами. Но новый взмах, и лёд становится толще. Треск стихает. Лес застыл причудливыми изваяниями.

Смотрю назад. Туда, где оставила магистра. Года склонилась над его грудью.

Магаскопы перекочевали на её голову. А их хозяин застыл в неестественной позе рядом. В магическом зрении видно, как сложное лечебное плетение опутывает всех троих. Форкен ещё жив.

«Великая Тейре, помоги, пусть всё будет не зря», – молюсь я.

Мозг работает в лихорадочном темпе. Враг не повержен, он всего лишь обездвижен под толщей льда и рано или поздно вырвется. А сил остаётся не так и много. Слишком расточительно я их трачу.

«Как мне остановить деревья?»

Моё самое мощное атакующее заклинание не причинило особого вреда.

Укреплять лёд на такой большой площади слишком расточительно.

«Думай, думай!»

* * *

Сначала пробуждается сознание. И зависает в великом Ничто.

«Где это я? Что со мной? Кто я?»

Впрочем, ответ на последний вопрос пришёл сразу: я – целитель, я – Форкен.

Пробую дотянуться до силы, чтобы узнать ответ на второй вопрос. Сила откликается слабо, как будто издалека. Неожиданно возвращается зрение. Вижу себя. Лежу на камнях. Кажется, это пляж.

Надо мной склонилась рыжая девушка в зелёном. Рядом полулежит парень, тоже рыжий. Он держит нас обоих за руки и смотрит в сторону.

«Янд и Года», – всплывают имена.

Эта парочка меня лечит. Используют довольно сложное плетение четвёртого ранга. Некоторое время рассматриваю его, профессионально отмечая детали. Концентрацию разрушает новая порция вопросов:

«Почему меня лечат студенты, да ещё и в таком месте? И почему я вижу самого себя сверху?»

Вздрагиваю.