Опасное притяжение

Поднявшись наверх, Леха заметно нахмурился, похоже, он испытывал чувства, схожие с моими. Я впервые за сегодняшний день почувствовала в нем родственную душу и прониклась симпатией. Даже твердо решила не говорить Марату о его чрезмерной нервозности.

– Влада Альгис! – Марат сделал вид, что рад меня видеть. Это не так, но я ему подыграла и подарила милую улыбку. Он расцвел в ответ и, приобнимая меня за талию, пропел: – Как всегда юна и с виду наивна!

– Да и вы не меняетесь, Марат Рустамович, – отпустила ответную шпильку я, прекрасно понимая, что мои слова его заденут.

Дело в том, что Марату не очень повезло в посмертии. Когда его обратили, он был уже немолод, толст и лысоват, а это, пожалуй, еще хуже, чем мой вечный подростковый возраст.

Марат кисло улыбнулся, показывая, что этот раунд остался за мной, и предложил присесть, кивком указав Леше на дверь. Мой водитель без вопросов скрылся в коридоре.

– Выпьешь?

– Пожалуй, нет, – отрицательно мотнула головой я. – У меня в планах насыщенный рабочий вечер.

– Печально, я думал, ты останешься здесь. У нас в клубе сегодня занимательная программа. – Марат, как мог, скрывал свою непрезентабельную внешность. В настоящее время это нетрудно. К его услугам: пластические хирурги, которые убрали отвисшее пузо и подтянули одрябшие щеки; кутюрье, в костюмах которых он казался стройнее; и кредитная карточка – она добавляла Марату львиную долю привлекательности и позволяла не бегать за едой по подворотням. Я рада, что не могла знать Марата сто лет назад, даже сейчас он вызывал у меня лишь омерзение.

Хотя я его уважала. Он стал акулой давным-давно, вырастил не одно поколение мальков и всегда давал дельные советы.

– Я бы осталась с радостью, – мне надоело разглядывать главного в питерской стае мороев, – но сам понимаешь, Альгимантас меня сюда прислал не отдыхать. Как-нибудь в другой раз.

– Может, завтра? – оживился Марат и плюхнулся в свое кресло. Рукав пиджака приподнялся, и стала заметна татуировка в виде пятиконечной звезды – мало кто решался оставить знак на своем теле.

Иногда это опасно. Одно дело печатки, серьги, перстни, другое – тату. Его не снимешь – глупое суеверие, но все же. Наверное, все морои в глубине души надеются на то, что когда-нибудь проклятье можно будет снять, и только такие старые акулы, как Марат или мой мэтр, понимают в полной мере – это невозможно.

– Можно и завтра, – ответила я с заметной задержкой и тут же улыбнулась.