Твои мои раны

Шкафчик открывается с заунывным скрипом. Алексей вытягивает из него одежду, швыряет на пол. Туда же летит потрепанный портфель, откуда с громким деревянным стуком выкатывается голова. Алексей долго смотрит на маленький раскрытый клювик, резные перья и узоры. Медленно оседает вслед за вещами. Трясущиеся пальцы вытаскивают из кармана брюк мобильник, и совсем скоро из него раздаются длинные протяжные гудки.

– Говори быстрее, я за рулем.

– Забери меня.

На другом конце несколько секунд молчат, а затем взрываются:

– Какого черта? Ты же сказал, что больше не пойдешь!

– Алиса хотела сумку.

– А жизнь твою она не хотела?! Идиота кусок! – выплевывает Женя. – Жди.

В трубке раздаются быстрые ритмичные гудки. Алексей тянется к голове маленькой деревянной птички, сжимает ее в ладони. Поглаживает тонкую резьбу, с тоской вспоминает каждое движение дрожащих пальцев. Сломал. Сломал птичку, мечту, жизнь?.. Алексей обрывает мысль, пачкает кровью клюв. Сдавленно и горько смеется. Как давно эти руки нужны только для того, чтобы бить людей? Сколько он уже дерется? Год? Два? Десять?

«Восемь», – приходит верный ответ.

Восемь долгих лет днем ласкает дерево стамеской, вечером обнимает жену. Восемь долгих лет два раза в месяц избивает людей за деньги. Алексей раздраженно скрипит зубами. Месяца три придется пропустить. Что же ему теперь делать? Победа… Ему так была нужна победа! Не справился. Опять провалился. Если бы он только мог делать игрушки… Сознание мечется между беспокойными мыслями и мирным сном, кружа и запутывая.

Только боль помогает отличить реальность. Боль и грубый голос Макса:

– Вон этот слабак.

– Угу, спасибо, – бормочет Женя, бросаясь к другу. Он без разбора кидает выигрыш возле потрепанного портфеля, принимаясь торопливо ощупывать. – Где?

– Ребра, – тихо отвечает Алексей, даже не удосуживаясь потянуться к стопке купюр.

Беглый осмотр вызывает недовольное шипение, болезненные стоны и озлобленное рычание. Женя поджимает губы, морщит нос, но все еще молчит.

Помогает Алексею натянуть одежду, подставляет плечо и практически тащит его к своей машине. И даже бережно усаживает в мягкое кожаное сидение.

– Лекции не будет? – добродушно фыркает Алексей, вытаскивая из бардачка две таблетки обезболивающего.

– Вначале снимки, потом лекция, – холодно огрызается Женя, выруливая с парковки. Если парковкой можно назвать щебенку, валяющуюся вокруг здания, которое давно пора снести.