Повести про жизнь

Пламя ослепительное, смрад отравляющий – все смешалось в один ком, куда-то проваливаясь.

– НЕТ! НЕТ!! НЕТ!!!»

Проснулась. Панически сжалась и к спинке кровати прижалась. Истерично отмахивается, дико вращая глазами, судорожно воздух глотая, все тоже «НЕТ!» – повторяет.

Утихла. Работу первой мысли отразило лицо. Порывисто поднялась и орлицей на колыбелью распростерлась. Вздох облегчения издала грудь.

Прислушалась.

Рассвет, бодро шевствуя, проник в окно свежестью предутренней, внося в комнату благоухающие запахи весны.

Солнца нет еще на горизонте, а восток уж пылает заревом, языки которого червоным пламенем сладостно лижут голубой небосвод. Зелень весенняя, цветы первые, деревья цветущие, росой омытые, как невесты прелестны в своей утренней свежести, так красиво играют сияньем росы, будто в бусах жемчужен увешаны. Дружным пением встречают птицы утра наступление, где-то первые шаги, голоса раздавались, почему-то какие-то несмелые, осторожные, словно ими нежелают нарушать благовейную прелесть утра. Но вот к ним рокот мотора прибавился, и день трудовой, как всегда, начался.

Женщина к теплой головке спокойно спавшего ребенка щекою прижалась и чуть слышно слова прошептала: «Спи мой маленький, спи спокойно и пусть тебе даже во сне никогда не приснится ужасная…»

Судьба и люди

Знойный июльский день. Солнце раскаленным шаром пылает в зените. Чуть заметное дыхание ветерка содействует жаре, как масло жаровне. Трава потускнела, цветы поблекли, листья кустарников и деревьев поникли, старчески сморщились.

Земля, как гранит, твердая, сжалась, выпирая окаменевшими ребрами дорог, покрытых толстым слоем мягкой горячей пыли.

Трудно в степи в такое время дня всему живому. Обитатели ее притихли, затаились в тени, ищут прохладу.

Можно посочувствовать идущему по дороге молодому человеку. Ему не совсем удобно идти: в одной руке чемодан, в другой – туфли, а на кисть руки наброшен пиджак, рубашка растегнута, брюки подкачены. Однако, босые ноги довольно-таки бодро будоражат дорожную пыль.

Как хочется молодому человеку выкупаться в Днепре, освежится бархатной проточной водой реки, полежать в тени и попить с таранькой пива. «Ох, благодать!» – причмокнул молодой человек губами от навееного воображением удавольствия. В следующую минуту, остервенело сплевывая дорожную пыль, обругал солнце и много раз того, кто первым назвал столь симпатичным словом этот адский «шарик», который не иначе как задался целью превратить его плоть в невесомую.