Однажды на Рождество. Сборник рассказов

Я тебе еще мазь свою специальную приготовлю на прополюсе, чтобы ты быстрей поправился. Правда, помучиться все равно придется, недельку или две, но это же лучше, чем без ножек, так ведь? Вот мой родной внучок без ножек и остался. Тоже ходил, как ты, щеголял щегол, а теперь только на протезах и бегает. Зато, говорит, уже не холодно ножкам!

И такой тон у бабули жалостливый, что паренек сам слегка прослезился, но тут же взял себя в руки.

Баба Нюра не знала, услышал он ее или нет, но надеялась, что прислушается. По крайней мере, она хоть постаралась, раз родители мимо сына смотрят и разрешают ему все на свете.

– Ладно, не болей, дружок! – сказала она на прощание пареньку, а сама дальше потопала.

И тут снова ей на глаза попался еще один щегол. Только в этот раз с голыми коленками.

– И что у них сегодня парад будущих пациентов в больницу? – подумала она и подошла ближе к нему.

– Приветик, красивый! – с улыбкой сказала бабулька.

– Здрасьте! – отозвался пацан.

Он, конечно, не узнал бабу Нюру, ведь и не знал вовсе, но обычно подростки пугаются незнакомых.

Мало ли, может те их знают. Невежливо не здороваться.

– Мил человек, а расскажи бабуле, пожалуйста. Больно ли обмороженную кожу с коленок отдирать? Ты кипяточком помогаешь или по-другому как-то? – спросила она, глядя на его модные джинсы.

Паренек понял, в чем дело, и заулыбался.

– Да не боись, бабуль, не отморожу. Я уже так второй год хожу!

– Да ну? Ну, тогда еще годика два у тебя есть, а потом коленочки так ныть начнут, что на стенку полезешь.

Я тебя не пугаю, нет! Сама просто одного такого знаю. Представляешь, ему всего двадцать, а уже ревматизм замучил! Ох, что же с ним в двадцать два будет? Наверное, от инфаркта и помрет. Не веришь? Так ты погугли, милок. Или как это у вас там называется? Как голые коленки и сердечко не дружат. Я же знаю, что вы все и до пятидесяти доживать не хотите, но ведь до двадцати пяти хотелось бы, правда?

Чёт паренек приуныл после ее слов, но голые коленки ничем не спрячешь, как и страх в глазенках.

– Да ты не злись, дружок! Добра тебе желаю. Ладно, пойду я! А то у меня и шерстяных чулках уже ноги замерзли. Береги себя, внучек! – сказала она и дальше пошла.

Анна Ивановна обычно так развлекалась. Сама она была одинокой. Ну, точнее как одинокой? Было у нее двое сыновей, но они выросли и уехали. Свои семьи завели, а про мать очень редко вспоминали. Порой если за два года разок приедут, то ей уже праздник.

Скучно ей стало.