Каштак

По всему выходило, что добродетель требовала серьезных жертв: либо ты бухой и эффективный, либо трезвый и бесполезный. Говеный расклад.

– Какая гадость это ваше безалкогольное пиво! Как мочу пьешь, ей-богу!

– Ты знаешь вкус мочи?

Они рассмеялись.

– Слушай, Сень, первая суббота октября на какое число приходится?

– На восьмое. Память ты еще не пропил.

– Хорош подкалывать. Мы собираемся или что?

– Насколько я знаю, никто ничего не отменял. Ты, надеюсь, едешь?

Вася вздохнул. Он не мог сойти с дистанции, тем более перед самым финишем, но не нарушит ли он сыгранный ансамбль своим нынешним состоянием? Не внесет ли разлад в гармоничное звучание квартета?

– Кто у нас остался? Пашка?

– Угу.

Последний бой, он трудный самый. Чую, готовит знатную подлянку.

Вася глотнул пива, сморщился.

– Конечно, я поеду. Только не обессудьте, если что.

4. Рассвет

Кто первым предложил проводить ежегодное «осеннее родео», сейчас уже и не вспомнить. Кто-то обронил словечко, другой прицепил к нему еще одно, затем третье – и так вместе размотали.

Это было три года назад, в конце сентября. Сидели они в ночном клубе, пили, танцевали, потом снова пили, потом блевали в туалете (точнее, блевал только Вася), разговаривали за жизнь. Нет лучшего места для подобных разговоров, чем пропитанное дымом, перегаром и человеческим потом, пронзаемое лучами прожекторов и раздираемое техно-ритмами помещение клуба «OZZ».

– Сто лет не была в клубе! – орала Милка в ухо Семену.

 – Как-то в молодости заглянула – хватило надолго.

– В молодости? А сейчас тебе сколько?

– Да иди ты! Сколько вам, столько и мне. Одну школу заканчивали, дурень!

– Господи, какая же ты старая!

Милка хохотала, стучала кулачками по его плечу. Она выглядела счастливой в ту ночь.

– А что у тебя там произошло? – спросил Семен, с беспокойством поглядывая на Пашу. Тот, кажется, решил «штурмовать Сиваш», не считаясь с потерями, – заказал себе еще водки. Сеня догадывался, в чем причина: Паша был неравнодушен к Милке, причем еще со школьной скамьи.

У мужчин так бывает: ты можешь быть трижды женатым бабником, но глубоко в сердце годами и даже десятилетиями будешь хранить лишь один священный образ.

А Милка что? Да ничего. Милка липла к Семену. Вот такая, понимаешь, эпидерсия.

– У меня первый секс был в таком клубе, – доложила девушка.

– Да ну!

– Ага! Такая, блин, шняга получилась, до сих пор смешно.