Каштак

Члены клуба – постоянные участники Грушинского, Ильменского и других фестивалей. Ю. Трахтенберг входил в число основателей. К. Просеков – президент клуба с 1988 года.]

Вася вновь уставился на верхушки деревьев.

– Ладно, Бог с ними, все равно оба померли… Короче, прошел я отбор со своей балалайкой, спел одну свою песню, меня допустили до концерта. А вечером, когда в «Станкомаше» набился полный зал, я так обдристался, что… – Вася огляделся, будто искал подходящее сравнение. – Ну, реально обделался.

Первый куплет еще как-то вытянул, причем лажал как Андрей Разин, а на втором бросил играть и убежал за кулисы.

– Почему? – тихо спросил Семен. Желание троллить у него пропало. Он живо представил себе эту картину: тщедушный Вася с гитарой, триста зрителей в зале, какой-то загадочный Трахтенберг в жюри, все на пацана смотрят, а он застыл, как рыба в морозильнике. Васька в те годы не владел навыками публичных выступлений даже на нынешнем своем уровне, на уроках-то отвечал еле-еле, а тут целый концерт…

– Не знаю, – пожал плечами Василий.

 – Зачем вообще поперся туда, кто бы мне сказал. Наверно, хотел сделать что-то эдакое… ну, чего никогда не делал. Я же в школе не блистал, девушки меня не любили, как того Паниковского, который целый год не был в бане, только Милка жалела, убогого… вот и захотел. Гитара, то-се, Башлачев был в моде… Не получилось. Песни писать бросил, а на гитару смотреть не могу. Стоит в углу в чехле, пылью покрывается. Отец предлагал продать, но мне что-то мешает.

– М-да, – протянул Паша, – вечная дилемма русского интеллигента: не могу с ними жить, а пристрелить жалко…

В тот же вечер было решено: Василий Болотов, известный и даже временами популярный в Челябинске блогер, должен выйти на сцену и что-нибудь сбацать. Пусть это будет даже чужая песня, без разницы (лучше бы свою спеть, заметил Паша, но Васька наотрез отказался, сославшись на срок давности, ограничивавший выемку из чуланов всякого барахла). Насчет сцены тоже договорились быстро.

Арт-директор клуба «OZZ» Гена Левашов был некоторым образом обязан Павлу – тот когда-то обеспечил ему железобетонное алиби перед женой, – и теперь пришло время ответить добром на добро.

– Только два номера в начале субботней программы, не больше, – поставил условия Гена. – Фонограммы-то у него есть? Портфолио какое-нибудь гнусное?

Ничего этого у Васи, разумеется, не было, поскольку решение принималось спонтанно.